дом за городом. Марина закончила учёбу, устроилась бухгалтером в небольшую компанию, у меня тоже пошёл карьерный рост. Со временем мы взяли машину, начали позволять себе поездки в отпуск. Казалось, жизнь складывается ровно и правильно.
В какой момент всё дало трещину, я до сих пор не могу определить. Не было какого-то одного дня, после которого стало ясно: всё, прежнего уже нет. Возможно, это началось пару лет назад, когда у Марины поменялся коллектив. В её отдел пришли женщины, у которых мужья занимались бизнесом, покупали дорогие вещи, возили семьи отдыхать, постоянно что-то строили, открывали, расширяли. Марина сначала просто пересказывала их разговоры. Потом начала примерять это на нас. Сперва как бы между делом, осторожно, с улыбкой. Потом всё прямее и чаще.
Я поначалу пропускал такие фразы мимо ушей. Потом они стали меня задевать. А потом я просто перестал отвечать. Наверное, со стороны это выглядело как безразличие. Но на самом деле я так защищался. Я не понимал, что можно сказать, чтобы разговор не превратился в очередную ссору.
В четверг с утра меня отправили на объект. Нужно было осмотреть подвал в одной многоэтажке: жильцы жаловались на неприятный запах. На месте выяснилось, что забилась канализация. Я вызвал бригаду, проследил, чтобы всё прочистили, оформил акт и только к обеду вернулся в офис.
На столе меня ждала записка от диспетчера: «Звонила женщина, назвалась Лидией Петровной. Просила уточнить, будете ли вы в субботу дома. Я сказала, что работаете до двух, потом будете». Я скомкал листок и бросил его в мусорное ведро.
Почти сразу зазвонил телефон. Это была Марина.
— Дмитрий, мама сказала, что звонила тебе на работу, — начала она без приветствия. — Ты почему не сказал, что в субботу у тебя короткий день? Она теперь переживает, что будет вам мешать.
— Не будет, — спокойно ответил я. — Тем более я сам хотел с тобой поговорить. Вечером.
— О чём? — в её голосе сразу появилась настороженность.
— Вечером. Не по телефону.
Она несколько секунд молчала, потом коротко сказала:
— Ладно.
Я отключил вызов и понял, что разговора уже не избежать. И, наверное, так было правильно. Тянуть дальше я не хотел. Не хотел, чтобы в субботу при Лидии Петровне мы снова изображали обычную семью: улыбались, пили чай, обсуждали рассаду и делали вид, будто ничего не произошло. А произошло многое. Для меня — слишком многое.
Домой я добрался около половины восьмого. Разулся в прихожей, прошёл на кухню. Марина стояла у стола и готовила ужин. Я сел, даже не сняв верхнюю одежду. Она обернулась и нахмурилась:
— Ты чего в куртке сидишь? Сними.
Я молча снял куртку, повесил её на спинку стула и сразу начал:
— Марина, мне нужно, чтобы ты сейчас меня выслушала. Без перебиваний. То, что ты сказала в субботу, не было безобидной шуткой. И это не тот случай, когда можно сказать: «Мы же свои». Ты унизила меня при людях. Поставила рядом с каким-то посторонним мужчиной и дала понять, что я хуже. Обесценила всё, что я делаю. Причём при тех, кто знает нас много лет. Я не намерен это проглатывать.
Марина отложила нож, вытерла руки кухонным полотенцем и села напротив.
— Дим, ты слишком драматизируешь, — сказала она уже мягче. — Я правда просто пошутила. С тобой в последнее время вообще невозможно разговаривать. Любое слово — и ты обижаешься.
— Пошутила? — переспросил я. — Тогда скажи мне прямо сейчас: ты действительно считаешь, что я ничего не добился? Что моя работа — ерунда? Что я обязан быть похожим на твоего одноклассника Романа?
Она устало вздохнула.
— Я не говорила, что ты ничего не добился. Но посмотри сам. Тебе тридцать пять, а ты уже пятый год на одной и той же должности. У тебя нет желания расти. Нет амбиций. Ты будто остановился. Я не требую от тебя миллионов, Дмитрий. Я хочу видеть хоть какое-то движение. Ты ведь можешь больше.
— А если я не хочу жить так, чтобы всё время кому-то что-то доказывать? — спросил я. — Если мне хватает моей работы, моего заработка, нашей жизни? Ты выходила замуж за инженера, а не за владельца фирмы. Ты это прекрасно знала.
— Тогда одно устраивало, — ответила она. — Но жизнь меняется. То, что раньше казалось нормальным, теперь уже не кажется достаточным.
— Значит, это твоя проблема, Марина. Не моя.
Я поднялся из-за стола и взял куртку.
— Ты куда? — спросила она.
— Пройдусь. Мне нужно подумать.
Я оделся, вышел из квартиры и почти полтора часа бродил по району без всякой цели. Дошёл до парка, сел на свободную лавочку. Рядом бегали дети, женщины качали коляски, кто-то смеялся, кто-то разговаривал по телефону. Я смотрел на всё это и думал: а если бы у нас были дети, стало бы иначе? И сам же понимал — вряд ли. Скорее всего, стало бы только тяжелее. Тогда Марина попрекала бы меня