Пятничный вечер обещал быть именно таким, какие Виктория любила больше всего: спокойным, теплым и домашним. За стеклом размеренно шуршал осенний дождь, на плите уже начинал посвистывать чайник, а по кухне тянулся сладкий запах только что испеченной сдобы. Тридцатидвухлетняя Виктория устроилась за столом с ноутбуком и внимательно проверяла таблицу семейного бюджета.
Все выглядело почти идеально. Обязательные траты на месяц были закрыты, на накопительный счет удалось перевести хорошую сумму, и после всех расчетов у них с мужем все равно оставался приятный запас.
Виктория отпила чай и посмотрела на Романа. Тридцатичетырехлетний муж развалился на диване так расслабленно, будто впереди у него не было ни забот, ни дел. Он лениво листал короткие ролики в телефоне, почти не вникая в происходящее на экране. В этой обычной семейной сцене было столько уюта, что Виктория невольно улыбнулась. Ей казалось, что разговор сейчас пройдет легко: Роман поймет, поддержит, согласится.
— Роман, послушай, — начала она, немного отодвинув ноутбук в сторону. — У мамы через месяц юбилей, ей шестьдесят. Я подумала… У них ведь стиральная машина окончательно сломалась, мама уже неделю все руками перестирывает. И холодильник еле живой: гудит так, будто сейчас взорвется, еще немного — и замкнет. Давай возьмем из общих накоплений примерно восемьдесят тысяч гривен и купим им нормальную крупную технику? Хорошую, современную. Мы же не чужие, родителям надо помогать.
Роман даже глаз от телефона не поднял. Он только чуть скривился, будто Виктория попросила его о чем-то нелепом и утомительном. Большим пальцем он смахнул очередное видео и равнодушно произнес:
— Виктория, ну ты опять что-то выдумываешь. У нас на эти деньги свои планы. Подарим твоей маме восемь тысяч гривен в красивом конверте, букет нормальный купим — и достаточно. Покупать технику за восемьдесят тысяч — это уже не наша обязанность и не наш бюджет. У них пенсии есть, пусть откладывают.
Виктории показалось, будто ее резко облили ледяной водой. «Не наша обязанность»? «Не наш бюджет»? Она медленно отвернулась к окну. С их этажа отлично просматривалась парковка возле дома. Только на привычном месте сегодня не было их большого блестящего полноприводного внедорожника, за который они каждый месяц отдавали внушительный платеж по кредиту.
И тут перед глазами Виктории всплыла сцена, случившаяся всего два дня назад — на этой же кухне. Брат Романа, тридцатилетний Павел, заехал вечером «на чай». Он сидел за столом, небрежно помешивал сахар в чашке и как бы между прочим сказал:
— Ром, выручи. Мы с ребятами на выходные на рыбалку в соседнюю область собрались. В мой седан лодка со снастями вообще не помещается, да и по грязи я там днищем сяду. Дашь ваш танк до воскресенья?
— Да без проблем, — мгновенно ответил Роман и даже не взглянул на жену. — Конечно, забирай.
— Роман, подожди, — тогда попыталась вмешаться Виктория. — Там же грунтовка, грязь, ветки. Машина новая, нам за нее еще три года кредит платить…
Но Павел только снисходительно усмехнулся и перебил ее:
— Ой, Виктория, ну не начинай. Это же внедорожник, а не экспонат в музее. Что с ним случится? Для того и брали большую машину, чтобы нормально ездить. Мы же свои, должны друг друга выручать!
Роман тогда просто кивнул, словно все уже решено, снял ключи с крючка у двери и протянул их брату.
Внедорожник покупался на общие деньги Виктории и Романа. Кредит тоже выплачивался из их семейного бюджета. Но пользовались этой машиной почему-то все, кому было удобно, кроме самой семьи. И Роман не видел в этом ничего странного.
Виктория смотрела на пустое место на парковке, и внутри у нее медленно трескалась красивая картинка, которую ей так долго показывали под названием «большая дружная семья».
Чтобы понять, насколько наглым было все происходящее, достаточно было вспомнить, как все началось три года назад. Именно тогда дела у Виктории и Романа резко пошли вверх. Виктория, работавшая ведущим аналитиком в крупной логистической компании, получила серьезное повышение. Ее зарплата стала почти вдвое больше дохода мужа. Роман тоже зарабатывал стабильно, и впервые в их семье появились действительно свободные деньги — не последние, не на выживание, а такие, которыми можно было распоряжаться и строить планы.
Тогда они жили в небольшой двухкомнатной квартире и мечтали о скромной даче для двоих. Ничего роскошного: тихое место, куда можно приезжать на выходные, пить кофе на веранде, читать книги, сажать зелень и отдыхать от городского шума.
Но стоило только разговору зайти о серьезной покупке, как на сцене их семейной жизни торжественно появилась свекровь — Лариса Павловна.
Лариса Павловна была женщиной громкой, напористой и свято верила в идею «крепкого, нерушимого клана». Узнав о планах сына и невестки, она приехала к ним с тортом и устроила целое выступление, будто заранее подготовила речь.
— Дети мои, ну какая маленькая дача? Вы что, только о себе думаете? — восклицала она, размахивая руками. — Мы же одна семья! У Павла дети растут, им свежий воздух нужен. Будем все вместе собираться, шашлыки жарить, Новый год отмечать. Надо брать большой дом за городом, чтобы всем хватило места. Я даже добавлю вам часть своих накоплений!
Виктория выросла в тихой, скромной семье, где была единственным ребенком, и оказалась совершенно не готова к такому напору и таким красивым словам о родстве, поддержке и общем доме.