Телефон зазвонил в субботнее утро, ровно в десять. Звонок был пронзительным и каким‑то требовательным. Оксана, помешивая суп — в кастрюле тихо кипел бульон, — положила половник на край раковины и взяла мобильный. На дисплее высветилось короткое: «Свекровь».
Она тяжело выдохнула. Сорок три года — возраст, когда, казалось бы, ничто уже не должно выбивать из колеи.
— Да, мама, слушаю.
— Оксана, здравствуй. Ты дома? — голос Галины Павловны звучал оживлённо, почти торжественно. — Я заеду к вам через час. Купила торт. Нужно поговорить.
— О чём именно? — машинально уточнила Оксана и невольно посмотрела на закрытую дверь комнаты дочери. За ней негромко раздавались звуки синтезатора — София разучивала мелодию. Ей недавно исполнилось шестнадцать.
— Ну как о чём? О будущем нашей Софии. Пора решать серьёзные вопросы. Время не ждёт.
В трубке щёлкнуло — Галина Павловна отключилась, не дав возможности что‑то возразить.
Оксана медленно положила телефон на стол. Кухня была наполнена запахом лаврового листа и тушёной моркови. За окном моросил мелкий ноябрьский дождь, превращая двор в бесформенную серую кашу. Она подошла к стеклу, провела по нему ладонью, ощущая холод.
«Наша София». Всегда — «наша». И ни разу — «твоя дочь».
Ровно через шестьдесят минут в дверь позвонили — три чётких, уверенных нажатия. Оксана открыла. На пороге стояла Галина Павловна в тёмном пальто с каракулевым воротником. В руках — коробка из дорогой кондитерской. В прихожую ворвался густой аромат духов «Красная Москва», смешанный с запахом влажной ткани.
— Проходите, мама.
— Здравствуй, здравствуй, — кивнула свекровь и, не снимая верхней одежды, направилась прямиком на кухню, словно хозяйка здесь была она. — Где моя отличница?
София вышла из комнаты. Высокая, тонкая, с большими очками на переносице. Она улыбнулась осторожно, почти смущённо.
— Доброе утро, бабушка.
— Иди ко мне, радость моя! — Галина Павловна раскрыла коробку, аккуратно вынула кусок «Праги» и переложила на тарелку. — Садись, поешь. Нам нужно обсудить важное.
София бросила вопросительный взгляд на мать. Оксана едва заметно кивнула. Девочка присела к столу.
— Так вот, — начала Галина Павловна, отламывая крошечный кусочек бисквита. — Я всё уже разузнала. В педагогическом университете на филологическом факультете ещё есть бюджетные места. Но подготовку нужно начинать немедленно. Я договорилась с репетитором — Людмилой. Она раньше у меня на курсах преподавала, специалист отличный. Занятия по субботам.
Оксана стояла у плиты, не оборачиваясь. Горло перехватило.
— Мама, мы пока ничего не решили…
— А что тут решать? — свекровь повернулась к ней, и голос стал жёстким. — В нашей семье педагогика — традиция. Я — заслуженный учитель. Мой отец руководил школой. Твой покойный свёкор преподавал историю. И даже Игорь, хоть и ушёл в бизнес, имеет педагогическое образование. Преемственность — это важно.
Она говорила размеренно, будто выступала на собрании. София опустила взгляд на тарелку — крем начал медленно растекаться.
— София мечтает поступать в архитектурный, — спокойно, но твёрдо произнесла Оксана. — У неё отличные способности к черчению, к математике…
— Архитектурный? — Галина Павловна насмешливо фыркнула. — Что это за профессия? Рисовать коробки? Нет, дорогая. Учитель — это призвание. Это стабильность, уважение, уверенность в завтрашнем дне. Моя внучка станет педагогом. Я уже всем сообщила.
Наступила тяжёлая пауза.
София подняла глаза. В них блестели слёзы.
— Бабушка, я не хочу быть учительницей.
— Не спорь, — резко оборвала её Галина Павловна. — Ты ещё ребёнок и не понимаешь, что для тебя лучше. Бабушка знает жизнь.
Она поднялась, застегнула пальто.
— Первое занятие у Людмилы — в следующую субботу. Адрес я напишу. Я уже оплатила полгода вперёд. Не подведи меня, София.
Короткий кивок — и дверь захлопнулась.
Оксана подошла к дочери и обняла её. Плечи девочки дрожали.
— Мам…
— Всё будет хорошо, — тихо сказала Оксана, хотя внутри всё болезненно сжалось.
Прошло четырнадцать дней.
Каждую субботу София отправлялась к Людмиле как на наказание. Возвращалась молчаливая, с побледневшим лицом, сразу закрывалась в комнате. На вопросы матери отвечала коротко: «Нормально». Но по глазам было ясно — ничего нормального нет.
Игорь приходил домой поздно. Его строительная фирма переживала тяжёлые времена из‑за кризиса, и он постоянно был на нервах. На попытки Оксаны обсудить ситуацию он лишь отмахивался.
— Мама старается для нас. Не раздувай проблему, Оксана.
— Для нас? — однажды не выдержала она. — Или для себя, чтобы хвастаться перед своими подругами?
— Она наша мать! — рявкнул Игорь, и в его голосе зазвенело что‑то опасное.