Дмитрий на секунду растерялся и ничего не ответил. Валентина Сергеевна опустилась на стул, поставила сумку себе на колени и выпрямилась, будто приготовилась принимать утешения. Похоже, она была уверена: сейчас сын начнёт её успокаивать и объяснять, что мы всё не так поняли. Честно говоря, я тоже почти ждала именно этого.
Но Дмитрий вдруг спокойно спросил:
— Мам, ты эту кухню нам подарила? Или нет?
— После всего, что я для вас сделала, ты ещё собираешься меня допрашивать? — обиженно произнесла она.
— Я просто хочу разобраться. Если это был подарок, почему с нас теперь требуют деньги обратно?
Валентина Сергеевна отвернулась к окну, словно разговор стал ей невыносим.
Я сняла с плиты сковороду. Завтрак окончательно потерял смысл — есть уже никто не собирался.
— Мы правда ценим вашу помощь, — сказала я, стараясь говорить ровно. — Но я больше не хочу жить с ощущением, что вы можете прийти в любой момент и начать проверять, что у нас где лежит. И ключи, пожалуйста, оставьте здесь.
Она медленно повернула голову в мою сторону.
— Дмитрий, ты слышишь, что позволяет себе твоя жена?
Он опёрся бедром о столешницу и не отвёл взгляда.
— Слышу. Мам, ключи действительно оставь. В гости будешь приходить, когда договоримся.
Некоторое время она молча копалась в сумке. Потом достала связку, долго возилась с тугим кольцом и наконец сняла наш ключ. Я смотрела на её пальцы и чувствовала себя почти виноватой. Уже вертелось на языке что-то примирительное: предложить чай, смягчить тон, перенести разговор на потом.
Но тут я вспомнила, как вернулась от лифта только из-за чашки.
Ключ звякнул о стол.
Валентина Сергеевна поднялась и ушла, не попрощавшись. Дмитрий проводил её до двери, закрыл замок и вернулся на кухню.
— Мне надо было поговорить с ней раньше, — тихо сказал он.
Я только кивнула. Возразить было нечего.
Потом несколько дней он созванивался с матерью в соседней комнате. Однажды вышел оттуда злой и минут пять отмывал свою кружку, хотя она и так блестела. Я не стала спрашивать, что случилось. Вечером он сам сказал: мама ждёт, что мы извинимся.
— И что ты ей ответил? — спросила я.
— Что мы можем нормально поговорить. Но ключи обратно я не дам.
Спустя две недели Валентина Сергеевна позвонила уже мне.
— В воскресенье вы будете дома?
Я посмотрела на Дмитрия. Он сидел напротив и чистил картошку.
— Будем. Приходите к обеду.
В воскресенье она появилась с пирогом. За столом обращалась в основном к сыну, со мной держалась подчеркнуто корректно. Когда я потянулась за тарелками на верхнюю полку, Валентина Сергеевна заметно сжала губы, но промолчала.
Я достала три тарелки и расставила их перед нами. Пирог был ещё тёплым.