Я спустилась по лестнице почти бесшумно, будто боялась, что даже звук моих шагов выдаст то, что я уже всё поняла.
В машине я сидела около двадцати минут, не заводя двигатель. Просто смотрела перед собой и сжимала папку так крепко, что пальцы онемели.
Первым порывом было вернуться. Распахнуть дверь, бросить документы Антону в лицо, потребовать объяснений, закричать, спросить, как он вообще посмел.
Но потом случилось нечто неожиданное.
Меня отпустило.
Не боль. Не обида. А именно паника.
Я вдруг стала такой спокойной, что сама испугалась этого состояния.
Ровно в двенадцать Антон появился дома.
— Ты собралась? — спросил он, будто ничего не произошло.
— Почти.
Он присмотрелся ко мне.
— Что-то случилось?
— Голова разболелась.
— Может, тогда кольца перенесём на другой день?
— Не надо.
Мы всё-таки поехали.
В машине он взял меня за руку и переплёл наши пальцы. Раньше от этого жеста у меня становилось тепло внутри. А теперь я смотрела на его лицо в профиль и слышала за ним совсем другие слова. Те, что прозвучали у двери в квартире его матери.
В ювелирном салоне Антон примерял обручальное кольцо и приветливо улыбался консультанту.
— Ну как тебе? — спросил он, поворачивая ладонь.
— Неплохое.
— Тогда оформляем?
— Давай не будем торопиться. Подумаем ещё.
Улыбка с его лица исчезла почти сразу. Он нахмурился, но промолчал.
Вечером я набрала сестру, Татьяну.
Именно её опыт когда-то заставил меня так бережно относиться к своей квартире. После развода она почти два года не могла нормально разъехаться с бывшим мужем: суды, споры, адвокаты, бесконечные разговоры о том, кому что принадлежит.
Татьяна выслушала меня до конца и сказала без паузы:
— Отменяй свадьбу.
— Просто взять и отменить?
— А ты ждёшь от меня чего? Чтобы я сказала, что после росписи он чудесным образом станет другим человеком?
— Я люблю его.
— Наташ, а он тебя любит?
И тут я расплакалась.
Впервые за все эти дни.
— Я не знаю, — выдавила я.
— Тогда спроси себя о другом. Если бы у тебя не было квартиры, он так же рвался бы на тебе жениться?
На этот вопрос у меня тоже не нашлось ответа.
На следующий день я решила проверить всё окончательно. Предложила Антону сходить к юристу и оформить брачный договор.
Мы сидели в гостиной. Он смотрел футбол, я делала вид, что читаю книгу. На самом деле строчки давно расплывались перед глазами.
Я произнесла ровно:
— Я подумала насчёт регистрации.
Антон сразу перестал следить за матчем.
— И что?
— После свадьбы можно будет оформить временную регистрацию.
Его лицо заметно напряглось.
— Временную?
— Да. И ещё я хочу заключить брачный договор.
В комнате повисла тишина.
Такая особенная тишина, в которой человек ещё не сказал ни слова, но ты уже всё услышала.
— Какой ещё договор? — наконец спросил он.
— Самый обычный. Всё, что принадлежало каждому из нас до брака, остаётся личной собственностью. А если когда-нибудь моя квартира будет продана, деньги от продажи будут считаться моим личным вкладом в новое жильё.
Антон медленно потянулся к пульту и выключил телевизор.
— Это Валерия тебе голову забила?
— Нет.
— Тогда сестра?
— Какая разница, кто мне это сказал?
— Большая. Потому что нормальной женщине такая ерунда самой в голову не придёт.
Я смотрела на него и вдруг ясно увидела, как быстро он умеет менять маски.
Исчез тот мягкий, заботливый Антон, за которого я собиралась замуж.
Передо мной сидел раздражённый мужчина, у которого на глазах разваливался тщательно выстроенный план.
— То есть брачного договора не будет? — спросила я.
— Разумеется, нет!
— Почему?
— Потому что я не собираюсь начинать семейную жизнь с дележа имущества.
— Но интересоваться моим имуществом ты начал ещё до семейной жизни.
Он резко поднялся.
— Да подавись ты своей квартирой!
— Хорошо.
— Что значит “хорошо”?
— Значит, свадьбы не будет.
Антон застыл.
Кажется, смысл моих слов дошёл до него не сразу.
— Что?
— Я отменяю свадьбу.
— Из-за регистрации?!
— Нет.
Я тоже встала.
— Из-за разговора, который услышала у твоей матери.
Его лицо изменилось мгновенно. Сначала в глазах мелькнуло недоумение. Потом — страх. А следом пришла злость.
— Ты подслушивала?
— Дверь была открыта.
— Ты следила за мной!
— Я приехала забрать папку.
— И решила устроить слежку?
— Нет, Антон. Я просто услышала мужчину, который хотел получить половину квартиры, купленной не им, а женщиной, которую он якобы любит.
— Ты всё перевернула!
— Что именно? Фразу о том, что вопрос надо было решить, пока я была “влюблённая”? Или разговор о продаже квартиры?
Он нервно прошёлся по комнате.
— Мы говорили о будущем.
— О моей собственности.
— О нашей!
Я неожиданно для себя коротко рассмеялась.
— Вот в этом и вся суть. Ты уже называешь своим то, к чему не имеешь никакого отношения.
Антон шагнул ближе.
— Наталья, хватит устраивать истерику.
— Я совершенно спокойна.
— Ты сейчас рушишь семью из-за каких-то бумажек.
— Семьи ещё нет.
— Будет.
— Нет.
И тогда я впервые увидела в его взгляде растерянность.
Он привык, что я сдаюсь. В ресторанах, в поездках, при покупке мебели. Даже дату свадьбы в итоге выбрал он, хотя я хотела другую.
Но сейчас уступить означало предать саму себя.
— Тогда верни мне деньги за ресторан, — вдруг сказал он.
Я даже не сразу поверила, что услышала правильно.
— Что?
— Задаток я вносил.
— Если ресторан его вернёт, ты получишь деньги.
— И костюм тоже мой.
— Забирай.
— И половину стоимости поездки.
— Мы её ещё не оплатили.
Он осёкся.
Я смотрела на него и думала, как стремительно любовь превращается в бухгалтерию, когда человек понимает, что желаемое ему не достанется.
Через час Антон уже собирал свои вещи.
И именно в этот момент произошло последнее.
Из кармана его куртки выскользнул сложенный вчетверо лист бумаги.
Я машинально наклонилась и подняла его.
Антон резко дёрнулся ко мне:
— Отдай.
Но я уже успела увидеть напечатанный сверху заголовок: «Предварительный расчёт ипотечного кредита».