Я задержалась возле кухонного окна и смотрела, как медленно оживает наш киевский двор. Утреннее солнце только-только просачивалось сквозь густые кроны старых лип, ложилось светлыми пятнами на детскую площадку, где уже мелькали рюкзаки первых школьников. Дома было уютно: тепло, прибрано, тихо. На краю стола лежал аккуратно застегнутый ранец Ивана, рядом — раскрытый на нужном параграфе учебник математики. Андрей, мой муж, сидел напротив, доедал тост с авокадо и большим пальцем лениво прокручивал новости в телефоне.
— Анна, ты видела, что творится? На проспекте Победы опять сплошная тянучка, — произнес он, даже не подняв глаз от экрана. — Наверное, сегодня поеду через Набережное. Дольше, зато без этого стояния.
— Езжай, как тебе удобнее, — сказала я и налила себе еще немного эспрессо. — Главное, постарайся вернуться к обеду.
Андрей кивнул и улыбнулся той самой простой, открытой улыбкой, из-за которой я когда-то и выбрала его среди других парней. Уже несколько лет он работал таксистом. Жили мы спокойно, без роскоши, но и без постоянной нужды. Квартира принадлежала мне: я купила ее еще до брака, собрав свои накопления и приняв помощь родителей. Андрей, к слову, даже не был здесь зарегистрирован. У нас рос сын — восьмилетний Иван, смышленый, любознательный мальчишка с темными карими глазами. Были обычные семейные планы: отпуск летом, закрытый кредит за машину Андрея и общее, как мне казалось, понимание, что семья — это не поле боя, а команда.
Ничего не указывало на приближающуюся бурю. Если не считать звонка свекрови.
— Анночка, доченька, — голос Натальи Сергеевны в трубке тянулся приторно, как переспевшая груша. — Я тут посидела, подумала… Скучно мне одной в селе. Решила к вам наведаться. Поживу недельку, посмотрю, как вы там в столице крутитесь. Да и внука давно не обнимала.
Я невольно скривилась. Наталья Сергеевна жила в Черкасской области, в небольшом селе, откуда был родом Андрей. Виделись мы нечасто — обычно раз в год, на майские выходные. И каждый такой приезд оставлял после себя ощущение, будто по квартире прошлось стадо слонов, причем в грязных сапогах.
— Наталья Сергеевна, — начала я как можно мягче. — У нас сейчас не самое удобное время. У Ивана контрольные, у меня на работе отчеты…
— Ой, не начинай, — тут же оборвала она меня. — Какие еще отчеты? Ты врач, людей лечишь, а не бумажки перекладываешь. Да и Андрей мой что? Я ему уже позвонила, он сказал: «Мама, приезжай, конечно». Так что встречайте. Автобус завтра утром.
Она отключилась раньше, чем я успела что-либо возразить. Я медленно опустила телефон и посмотрела на Андрея, который как раз допивал кофе.
— Ты позвал свою маму? — спросила я без обходных путей.
Он пожал плечами и почему-то отвел взгляд.
— Ну… она жаловалась, что ей одной тоскливо. Говорит, здоровье уже не то. Пусть приедет, поживет недельку. Тебе что, сложно?
Мне было сложно. Очень. Но устраивать спор перед его сменой я не стала. Решила переждать. Неделя — это всего семь дней. Семь дней, сказала я себе, можно выдержать.
На следующий день автобус пришел к станции метро «Лесная» ровно в десять утра. Андрей поехал встречать мать, а я осталась дома, чтобы подготовить квартиру к ее приезду. Убрала со стола все личное, спрятала косметику, которую свекровь наверняка стала бы разглядывать и комментировать, протерла полки и приготовила легкий обед.
Едва они переступили порог, воздух в квартире будто сгустился. От Натальи Сергеевны пахло нафталином, жареным луком и дешевыми сладкими духами из сельского магазина. За собой она волокла две огромные клетчатые сумки; одна из них шаркала по полу, оставляя темные полосы на моем светлом ламинате.
— Ну здравствуйте, городские! — громко объявила она, входя в прихожую так, будто это была не моя квартира, а вокзал. — Живы-здоровы?
Из комнаты выбежал Иван, сияя от радости.
— Бабушка! Привет!
Он кинулся к ней на шею. Наталья Сергеевна звучно чмокнула его в щеку, оставив жирный розовый след от помады, а потом сразу отстранила и принялась ощупывать его руки.
— Совсем тощий, — вынесла она приговор. — Одни косточки. Чем вы его кормите, Анна? Опять своей городской химией?
— Здравствуй, — произнесла я, стараясь не выдать раздражения. — Проходи, раздевайся. Обувь, пожалуйста, снимай на коврике и поставь на полку.
Свекровь фыркнула, но ботинки все же стянула. Тяжелые, грубые, с засохшими комьями земли на подошвах. Она бросила их прямо посреди прихожей, даже не подумав убрать в сторону.
— Андрей, помоги маме с сумками, — сказала я.
Он молча подхватил одну клетчатую баулоподобную сумку и понес в гостиную. Вторая так и осталась стоять в коридоре, словно памятник чужой бесцеремонности.
— Ну что, показывайте, где мне спать, — потребовала Наталья Сергеевна, проходя дальше и оглядывая квартиру с таким видом, будто приехала с проверкой. — И чего у вас так тихо? Телевизор почему молчит?
— Потому что сейчас день, — ответила я. — А спать ты будешь в зале, на раскладном диване. Он удобный.
Лицо свекрови вытянулось.
— На диване? Я, пожилая женщина, должна на диване спать? У меня спина больная! Мне нормальная кровать нужна!
— В спальне одна кровать, и это наша с Андреем кровать, — спокойно, но твердо сказала я. — Другой кровати нет. Если диван не подходит, могу предложить только пол, но матраса у нас нет.
Андрей как раз вышел из гостиной, вытирая ладони о домашние штаны.
— Мам, ну поживешь недельку на диване, ничего с тобой не случится. Он новый, мягкий.
Наталья Сергеевна посмотрела на сына так обиженно, будто он лично выгнал ее под дождь, но вслух спорить не стала. Зато почти сразу ее внимание переключилось на полку с книгами Ивана.
— А это еще что? — она ткнула пальцем в яркий атлас мира. — Картинки какие-то. Зачем ребенку такая ерунда?
— Мам, это география, — устало пояснил Андрей. — По школьной программе.
— Программа… — презрительно протянула она. — Раньше детей уму-разуму учили, а не бумагу разрисовывать заставляли. Ладно, пойду умоюсь. Где у вас ванная?
— Вон там, — показала я.
Она ушла и захлопнула дверь так, что в шкафу дрогнули стекла. Я повернулась к мужу.
— Андрей, она будет жить здесь неделю. Пожалуйста, следи за тем, как она себя ведет. Я не хочу постоянных ссор в собственном доме.
— Да перестань, — отмахнулся он. — Она просто с характером. Привыкла командовать.