Как выяснилось, внизу, у подъезда, её уже довольно давно ожидал Павел Сергеевич — сосед по дачному кооперативу. Он сидел в заведённой старенькой машине и, по всей видимости, был уверен, что сейчас ему помогут погрузить тот самый громоздкий полированный комод, который стоял у нас в коридоре и который мы ещё с конца лета собирались выбросить.
Проблема заключалась лишь в одной мелочи: комода в квартире уже не было. Ровно неделю назад, во время большой уборки, мы наконец-то вынесли эту тяжеленную махину к мусорным бакам и с облегчением забыли о ней.
Когда Галина Петровна услышала эту новость, она едва не поперхнулась остывшим чаем.
— Как вы вообще могли его выбросить? — возмутилась она так, будто мы уничтожили семейную реликвию. — Я же ещё в прошлый четверг пообещала Павлу Сергеевичу, что он заберёт эту прекрасную мебель себе на веранду!
— А нам вы почему об этом не сообщили? — спокойно спросила я, собирая со стола чашки. — Всё-таки комод стоял в нашей квартире.
Свекровь поджала губы и с обиженным видом заявила, что как раз сегодня и собиралась поставить нас в известность. Видимо, по её логике, сначала нужно было пообещать чужим людям наше имущество, а потом уже, между делом, сообщить об этом хозяевам.
Через несколько минут Павел Сергеевич всё же поднялся пешком на четвёртый этаж. Он заглянул в пустой угол коридора, где раньше стоял комод, молча посмотрел на Галину Петровну, а затем очень сухо высказал ей всё, что думает о подобных договорённостях и её организаторских способностях. После этого мужчина развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что в прихожей дрогнуло зеркало.
До самого вечера свекровь не могла успокоиться. Она обвиняла нас в том, что мы выставили её перед уважаемым человеком несерьёзной болтушкой, хотя именно она сама поставила себя в это положение.
Ровно через неделю история повторилась почти по тому же сценарию. На этот раз Галина Петровна решила, что Даниил в свой единственный выходной обязан с утра пораньше везти её дальнюю знакомую через полобласти за саженцами яблонь.
Только вот в субботу муж работал на суточном дежурстве на подстанции. Об этом свекровь узнала лишь тогда, когда позвонила в домофон и не получила ожидаемого результата. После этого она долго причитала, что любящий сын ради материнского достоинства мог бы заранее поменяться сменами с напарником.
К середине осени у меня окончательно сложилось ощущение, что наша молодая семья для Галины Петровны — это не самостоятельные люди со своими делами, а пустая графа в её личном расписании. Захотела — вписала туда поездку. Захотела — назначила нас грузчиками, водителями, поварами или бесплатной рабочей силой.
Она могла в пятницу вечером объявить, что в субботу мы едем перекапывать её огород. Могла пригласить к нам на чай шумных соседок, объясняя это тем, что у невестки кухня просторнее. Однажды она пообещала своей знакомой из совета ветеранов, что я бесплатно укорочу и подошью ей шторы, хотя моя старая электрическая машинка использовалась от силы пару раз в год — подшить брюки Даниилу или заштопать домашнюю вещь.
Любой наш отказ воспринимался как личное предательство. Следовали обиды, театральные вздохи, обвинения в чёрствости и долгие разговоры о том, что раньше дети уважали родителей. В какой-то момент я просто перестала вступать в споры. Не оправдывалась, не объясняла, не доказывала очевидное.
Настоящее же столкновение случилось в конце октября.
Галина Петровна позвонила Даниилу и как бы между прочим сообщила, что в воскресенье утром прибудет к нам на торжественный завтрак с почётной делегацией.
Оказалось, у её двоюродного брата Вадима намечался шестидесятилетний юбилей. После банкета в городском ресторане сам юбиляр, его жена и взрослая дочь должны были переночевать в однокомнатной квартире Галины Петровны. А утром свекровь решила привезти всю компанию к нам — показать родне, как хорошо устроился её сын и какой у него, по её словам, гостеприимный дом.
Даниил очень спокойно, без раздражения, сказал матери, что на воскресное утро у нас уже есть планы, и менять их мы не собираемся.
Галина Петровна привычно пропустила его слова мимо ушей. Она заявила, что любые личные дела можно отложить, когда речь идёт о престиже семьи.
Я слышала весь разговор, потому что телефон был включён на громкую связь, но не вмешалась. Мне даже не захотелось ничего комментировать.
Планы у нас действительно были. Причём не условные, а вполне конкретные: ещё месяц назад мы забронировали уютный деревянный коттедж на берегу лесного озера в загородном парк-отеле. Собирались уехать в субботу днём, выспаться, погулять, спокойно поужинать и вернуться домой только к воскресному вечеру.
Раньше я, возможно, испугалась бы скандала, отменила бронь и с раннего утра жарила бы сырники для незнакомых родственников. Но теперь внутри у меня не дрогнуло ничего.
В воскресенье ровно в девять утра мы с Даниилом сидели в ресторане парк-отеля и с огромным удовольствием ели горячий омлет с беконом. За окном лежал лёгкий туман, над озером поднимался пар, и всё было настолько спокойно, что звонок телефона прозвучал особенно резко.
Даниил взглянул на экран, усмехнулся одним уголком губ и вопросительно посмотрел на меня.
Я кивнула и улыбнулась:
— Включай громкую.
Из динамика тут же разнёсся возмущённый голос Галины Петровны. Она стояла на нашей лестничной площадке вместе с юбиляром Вадимом, его нарядной женой, дочерью и тремя тяжёлыми пакетами домашней еды. Свекровь требовала немедленно открыть дверь и прекратить это безобразие.
Даниил совершенно невозмутимо напомнил ей, что ещё в пятницу ясно предупредил: нас дома не будет.
— Я думала, ты просто неудачно пошутил! — звенела она в трубке. — Родной сын не мог так поступить, зная, что к нему придут почётные гости!
Тогда я наклонилась ближе к телефону и спокойно сказала:
— Галина Петровна, мы вернёмся в город только поздно вечером. И сразу предупреждаю: старый комплект ключей к нашему замку больше не подходит, так что попасть в квартиру у вас всё равно не получится.
На том конце связи раздалось характерное металлическое скрежетание. Судя по всему, свекровь в этот самый момент пыталась вставить старый ключ в новую личинку замка. Но замок, к её огромному разочарованию, не поддался.
Скандал вспыхнул прямо на лестничной клетке, на глазах у ошеломлённых родственников. Галина Петровна кричала, что мы намеренно растоптали её авторитет перед всей роднёй и выставили её на посмешище. Но сильнее всего её, похоже, задевало даже не это.