— Добрый день, Марина Сергеевна. Вас беспокоит администратор ресторана «Империя». Звоню по банкету на сорок гостей. Просим подтвердить оплату в размере восьмидесяти тысяч гривен до среды. В противном случае нам придется снять заказ на ледяную композицию, шампанскую пирамиду и выступление музыкантов.
Эта фраза обрушилась на меня так внезапно, будто с потолка сорвалась бетонная балка. В голове мгновенно заметались нелепые версии: администратор набрал не тот номер, я окончательно потеряла связь с реальностью или где-то объявился тайный богач, который решил сделать меня ответственной за чужие праздники.
— Извините, о каком именно банкете идет речь? — спросила я предельно спокойно, хотя внутри уже туго закручивалась пружина.
— Юбилей Людмилы Ивановны. Договор оформляла Екатерина Дмитриевна на себя, но ваш номер указан как контакт плательщика, который должен внести окончательный расчет.
Вот как. Главный кошелек торжества. Меня, оказывается, уже назначили семейной кормилицей, даже не поинтересовавшись, согласна ли я вообще участвовать в этом спектакле. Мои накопления — деньги от продажи комнаты, купленной еще до брака, которые я откладывала дочери на первый взнос за жилье, — в чужих головах уже превратились в ледяную фигуру, бокалы шампанского и оркестр для красивого выхода именинницы.
Операция под названием «Обобрать невестку во имя родни» стартовала без уведомлений и моего согласия.
Я завершила разговор, несколько секунд смотрела на потухший экран, потом сделала глубокий вдох и снова набрала ресторан. Голос у меня был сухой и официальный: я объяснила, что не являюсь участником договора, разрешения оплачивать мероприятие не давала и требую немедленно убрать мой телефон из списка ответственных за платеж. Подтверждение попросила отправить сообщением. Когда пришло уведомление, что все финансовые обязательства по банкету закреплены исключительно за Екатериной, я уже без промедления позвонила золовке.
Разговор получился как партия в настольный теннис с человеком, который не слышит ударов по мячу.
— Марина, да что ты раздуваешь? — с искренним недоумением возмутилась Екатерина, когда я потребовала объяснений. — Маме семьдесят исполняется один раз! У тебя эти деньги все равно просто лежат на счете без дела. Потом опять соберешь. Мы же не посторонние!
Чужая бесцеремонность иногда способна ошеломить сильнее, чем авария. Это как потоп в ванной: ты еще ищешь, где прорвало трубу, а твои тапки уже уплывают в прихожую.
— Екатерина, — произнесла я после такой паузы, что в трубке, наверное, должен был образоваться лед. — Мои деньги не лежат без дела. Они выполняют прекрасную и очень важную функцию: принадлежат мне. Немедленно пришли мне смету из ресторана. Прямо сейчас.
Дмитрий, мой муж, когда узнал о звонке, сперва попытался изобразить миротворца, готового грудью лечь на амбразуру семейного долга и одновременно никого не обидеть.
— Марина, — начал он осторожно, явно подбирая слова.