— …ну пойми, правда, дата ведь круглая, — выдавил Дмитрий. — Мама всё-таки. Неловко как-то не поддержать.
— Дмитрий, поддержка обсуждается заранее и спокойно, а не сваливается на меня звонком из ресторана в стиле службы взыскания, — отрезала я. — Мой личный счет не является благотворительным резервом для лечения чьего-то задетого самолюбия.
Возможно, я бы и закрыла глаза на эту выходку. Перевела бы Людмиле Ивановне какую-нибудь приличную сумму на подарок и сделала вид, что ничего особенного не произошло. Но была одна мелочь, которая никак не укладывалась в красивую семейную картинку.
Последние недели две свекровь разгуливала с выражением лица святой мученицы и по телефону жаловалась всем подряд, что родственники у нас бессердечные, скупые и неблагодарные. Особенно часто звучала фраза: мол, старой матери даже праздник отметить никто ни одной гривной помочь не хочет.
Вот тут у меня внутри что-то насторожилось. Я, конечно, человек воспитанный, но с арифметикой у меня отношения куда надежнее, чем с чужими легендами.
Сначала я набрала дядю Бориса. Потом — двоюродную сестру Дмитрия. Затем связалась еще с несколькими людьми из списка гостей. Каждого я попросила прислать подтверждение перевода и показать переписку с Людмилой Ивановной. Уже к вечеру на руках у меня была не семейная перепалка, а аккуратно собранное финансовое расследование.
Открывшаяся картина по размаху могла посоперничать с древними строительными проектами. Наша Людмила Ивановна оказалась не просто юбиляршей, а стратегом высшего уровня. Она обзвонила двенадцать самых близких родственников и у каждого попросила деньги. Только каждому называла свою причину.
Дядя Борис пребывал в полной уверенности, что оплачивает ресторан. Сестра Дмитрия отправила перевод на «оздоровительную поездку в санаторий». Тетя Наталья сдала деньги на «новый большой телевизор, потому что старый уже весь в полосах». И каждому без исключения свекровь доверительно добавляла: «Ты только остальным не говори, сколько перевел. Они меньше дали, потом обидятся и начнут чужие деньги пересчитывать».
Великолепная схема. Разобщай, командуй и собирай взносы. Набранной суммы хватило бы на банкет с запасом. Но Людмила Ивановна, как выяснилось, решила иначе: переводы родственников — это ее личные подарки, а кормить этих же родственников за праздничным столом должна почему-то невестка.
Однако самым болезненным оказался эпизод с Галиной Михайловной, младшей сестрой свекрови. Одинокая пенсионерка, которая живет строго от пенсии до пенсии. Людмила Ивановна вытянула из нее сорок тысяч гривен — деньги, которые та два года откладывала на зубные протезы. Аргумент был безупречен в своей жестокости: родная сестра к семидесятилетию могла бы и постараться.
Именно тогда во мне окончательно щелкнул переключатель. Говорят, бедность не считается пороком. Зато в нашей семье внезапно обнаружилось другое: жадность бывает настоящим ремеслом, и для него всегда нужны жертвы. Лучше всего — чужие.
На следующий день стало ясно: тихими разговорами эту историю уже не закончить.