— Дарья, только на себя порцию «Цезаря» не закладывай. Тебе там всё равно будет не до еды.
Я замерла с ручкой над листком, где уже расписывала продукты. Наталья Павловна сказала это таким ровным, будничным голосом, что я несколько секунд пыталась сообразить, правильно ли вообще расслышала.
— В каком смысле мне будет не до еды?
— Ну, гостей ведь тридцать пять человек, сама понимаешь. Пока горячее разнесёшь, пока тарелки уберёшь и новые поставишь, потом уже и торт подавать надо.
— Простите, а с какой стати горячее должна разносить именно я?
На том конце провода повисла короткая тишина.
— Господи, Дарья, ну кому-то же нужно помочь. Ты ведь столько лет обижалась, что я не зову тебя на семейные праздники.
Возразить было сложно. Девять лет я и правда ждала, когда меня наконец впустят в семью, частью которой я формально давно считалась.
Примерно раз в месяц Наталья Павловна собирала у себя домашних на чай со старым самоваром. Приходили её сёстры, племянники, какие-то дальние тётушки, соседи и родственники такой степени родства, что мой муж Денис порой сам не мог вспомнить, кто это.
Меня туда не приглашали ни разу. Зато Денис ездил постоянно и возвращался каждый раз довольный, будто побывал на маленьком семейном празднике.
— Представляешь, сегодня тётя Тамара приезжала. Я её лет пятнадцать не видел.
— А меня твоя мама видела позавчера. Но, видимо, решила, что за одним столом со всеми я буду лишней.
— Даш, ты же сама не любишь такие посиделки.
— Я тебе хоть раз такое говорила?
Денис задумался, потом пожал плечами.
— Ну… мама так сказала.
И почему-то тогда этого объяснения мне хватило.
Так тянулось год за годом. На Новый год Денис уезжал к матери вместе с нашим сыном, на Пасху их приглашали на дачу, летом устраивали общие шашлыки. Я же будто существовала отдельно: жена есть, но за праздничным столом ей места не предусмотрено.
Однажды я всё-таки спросила Наталью Павловну напрямую, почему она меня никогда не зовёт. Она даже изобразила искреннее недоумение.
— Дарья, ты же вечно занята. То работа, то маникюр, то ещё какие-то дела.
— Можно сначала пригласить, а уж потом я сама решу, свободна я или нет.
— Хорошо-хорошо, в следующий раз обязательно позову.
Но никакого следующего раза не случилось. Зато к её шестидесятилетию она внезапно набрала мой номер первой.
— Приходите все вместе. И ты обязательно, Дарья.
Я так обрадовалась этому приглашению, что сама уговорила Дениса купить подарок подороже.
В ювелирном магазине он долго смотрел на ценник серёжек с изумрудами и явно сомневался.
— Может, выберем что-нибудь попроще?
— Шестьдесят лет бывает один раз.
— Потом месяц придётся ужиматься.
— Это твоя мама. Не каждый день такой юбилей.
Он сдался. А спустя несколько дней Наталья Павловна позвонила мне уже со списком салатов.
Оливье, винегрет, морковь с чесноком, свёкла с черносливом. Потом она вдруг вспомнила ещё и про «Цезарь».
— Его лучше сразу делать порционно, — сказала я.
— Отличная мысль. Тогда приготовишь тридцать пять порций.
— А тридцать шестую?
— Какую ещё?
— Мою.
Свекровь легко рассмеялась, словно я пошутила.
— Ой, Дарья, тебе там точно будет не до «Цезаря».
Ради её юбилея я взяла на работе день за свой счёт. Когда Денис увидел на кухне пакеты с продуктами и заставленный стол, он наконец поинтересовался, зачем всего так много.
— Твоя мама попросила всё это приготовить.
— Ну помоги ей немного, — сказал он так, будто речь шла о пустяке. — Что в этом такого?