Эти шесть процентов оказались всего лишь новой титульной страницей и переименованными разделами. Дальше шёл мой материал: мои формулировки, мои таблицы, мои расчёты, мои выводы.
Я машинально потянулась к клавиатуре. Сначала сохранила скрин с результатом проверки. Потом скачала на ноутбук оба документа: свой, ноябрьский, и его, апрельский. Следом скопировала всё на флешку.
Для чего — я тогда не понимала. Точнее, понимала, но пока не позволяла себе додумать эту мысль до конца.
Двадцать третье мая. Пятница. Обычная еженедельная планёрка.
В переговорной на пятом этаже собрались восемнадцать человек: наш отдел почти в полном составе и несколько сотрудников из смежных направлений. Та самая комната с длинным столом, узкими окнами и светом, от которого лица всегда казались уставшими. Игорь Владимирович, как обычно, говорил резко, быстро и громче, чем требовалось. В тот день он был взвинчен сильнее обычного: утром Андрей Михайлович устроил ему разнос из-за сорванных сроков по контракту с «Днепроснабом», и это сразу чувствовалось по тону.
Первые минут сорок всё шло как всегда. Обсуждали показатели, графики, текущие задачи, переносы, согласования. Я сидела с блокнотом и записывала ручкой — старая привычка ещё с девяностых, от которой я так и не смогла избавиться. Рабочий ноутбук лежал в сумке на соседнем стуле.
— Речкина, отчёт по майским закупкам где? — внезапно бросил Игорь Владимирович.
Я молча протянула ему распечатку. Двадцать шесть страниц. Каждую я вычитала по два раза.
Он взял документы, лениво пролистал несколько листов и недовольно скривил рот.
— Это что такое? Снова ваши километровые полотна из прошлого века?
— Это отчёт по утверждённому шаблону, — спокойно ответила я. — С анализом по каждому поставщику и прогнозом на третий квартал.
— Прогнозы я у вас не заказывал. Мне нужны были цифры. Нормальные, ясные, конкретные цифры. Без вашей художественной самодеятельности.
Я краем глаза заметила, как Оксана за третьим столом крепче сжала ручку. Роман из логистики чуть отодвинулся назад, словно хотел стать незаметнее.
— Игорь Владимирович, прогнозная часть входит в стандарт отчёта. Я добавляю её каждый квартал уже…
— Вот это, — он поднял мою распечатку повыше, — мусор.
И разорвал её.
Не резко, не в порыве. Медленно. Нарочито. Глядя прямо на меня. Сначала пополам, потом ещё раз. Четыре куска бумаги полетели в корзину.
В переговорной сидели восемнадцать человек. И никто не произнёс ни слова.
Мне вдруг показалось, что стул стал ледяным и жёстким. Воздух в комнате будто загустел, словно кто-то перекрыл вентиляцию и забрал половину кислорода. Двадцать шесть страниц. Четырнадцать часов работы. Теперь — в мусорном ведре.
И именно в эту секунду внутри меня что-то окончательно щёлкнуло.
Не потому, что это было последней каплей, хотя капель там накопилось уже целое море. Не потому, что было больно, хотя было больно. А потому, что передо мной сидел человек, занявший кресло, которого он не заслужил, и пользовался результатом работы, сделанной мной. А теперь ещё называл мою работу мусором.
— Игорь Владимирович, — сказала я.
Сама удивилась своему голосу. Он прозвучал ровно. Без дрожи.
— Можно одну минуту?
Он раздражённо посмотрел на меня:
— Что теперь?
Я достала из сумки ноутбук. Тот самый рабочий ноутбук, который таскала на каждую планёрку последние тринадцать лет. Поставила его на стол, открыла крышку и поднялась.
— Наталья Сергеевна, мы ещё не закончили, — нахмурился Игорь Владимирович.
— Да, я понимаю, — сказала я. — Поэтому и хочу показать кое-что по теме.
Кабель от проектора лежал рядом: в начале совещания Игорь Владимирович сам подключал свою презентацию. Я взяла провод, вставила его в ноутбук. Прошло несколько секунд — и на стене появились два открытых документа, размещённых рядом.
Слева был мой файл: «Стратегический анализ закупочной политики за четвёртый квартал». Дата создания — четырнадцатое ноября две тысячи двадцать пятого года. Автор — Н. С. Речкина.
Справа — его документ: «Стратегический анализ закупочной политики за первый квартал». Дата создания — второе апреля две тысячи двадцать шестого. Автор — И. В. Ухов.
Ниже я вывела скриншот из сервиса проверки. Красная полоса. И крупная цифра: 94%.
В комнате стало так тихо, что я различила ровное гудение проектора.
— Это мой отчёт, — произнесла я. — Четырнадцатое ноября. А это ваш, Игорь Владимирович. Второе апреля. Между файлами почти четыре месяца. Совпадение — девяносто четыре процента. Вы сказали, мусор?
Он смотрел на экран. Лицо у него вытянулось, и на миг мне показалось, что сейчас он взорвётся: бросит какую-нибудь колкость, начнёт давить, обвинять, унижать. Но он не сказал ничего. Только щёлкнул колпачок ручки, выскользнул из его пальцев и упал на стол.
Все восемнадцать человек сначала смотрели на стену. Потом — на него. Потом — на меня.
— Наталья Сергеевна… — начал он наконец.
— Я ещё не закончила, — перебила я. — Там есть одна опечатка. Третий раздел, четырнадцатая страница. Слово «стоимостЬ» с мягким знаком на конце. Это моя ошибка. Ноябрьская. Вы даже её не убрали.
Кто-то за столом негромко выдохнул. Я не стала смотреть, кто именно.
Игорь Владимирович поднялся. Молча. Не хлопая стулом, не бросая слов. Просто вышел из переговорной. Дверь он придержал рукой, поэтому она закрылась почти бесшумно. Зато шаги в коридоре были быстрыми и жёсткими.
Я осталась стоять перед экраном. На меня смотрели восемнадцать пар глаз. Ноутбук тихо шумел на столе. На стене всё ещё висели два документа и красная полоса с цифрой девяносто четыре.
Я выключила проектор, вынула кабель, закрыла крышку ноутбука и села обратно на своё место.
Роман из логистики посмотрел на меня и едва заметно кивнул. Оксана подняла глаза от телефона, и в её взгляде было что-то, похожее на испуг и уважение одновременно.