Тяжёлое украшение неприятным холодом легло на ключицы. Ольга едва заметно передёрнула плечами и задержала взгляд на себе в большом зеркале спальни. Пятьдесят лет — возраст, который она умела носить достойно: платье густого изумрудного цвета сидело безупречно, волосы были уложены волосок к волоску, на губах застыла спокойная, почти светская улыбка. И всё же глаза предательски открывали правду — в них жила глубокая, вязкая усталость, которую не замажешь даже самым дорогим косметическим средством.
— Застёжку поправь, она съехала, — сказал Сергей, даже не удостоив её взглядом. Он стоял за её спиной и с явным самодовольством любовался в зеркале собой, подтягивая узел шёлкового галстука. — И не сутулься. Надень как следует. Пусть Петренко и остальные видят, как я умею радовать жену. Вещь-то серьёзная, статусная, под заказ делали.
Колье давило на шею почти физически, будто дорогой ошейник, усыпанный блеском камней. Ошейник, который должен был обозначать положение Ольги. Она была красивым, удобным экспонатом на витрине чужих достижений. В этот вечер они с мужем отмечали жемчужную свадьбу — тридцать лет вместе. Для кого-то такая дата стала бы поводом растрогаться, вспомнить нежность и молодость. Для Ольги же это было очередное выступление в давно выученной роли: безупречная жена большого человека.
Ресторан сиял хрусталём, тонул в кремовых розах и гудел десятками голосов. Сергей снял зал в одном из самых дорогих и показных мест города. Правда, на семейное торжество всё это походило мало. За столами, помимо родственников и старых знакомых, расположились инвесторы, подрядчики, перспективные партнёры. Их годовщина незаметно превратилась в деловую площадку Сергея Сергеевича.
Сам Сергей весь вечер находился в центре внимания. Он громко хохотал, перебивал тех, кто поднимал тосты, по-хозяйски хлопал нужных людей по плечу и без конца пересказывал истории о собственных победах.
— Бизнес, господа, — это джунгли! — провозглашал он, покачивая бокал с коньяком, цена которого могла сравниться со средней месячной зарплатой в городе. — Здесь или ты сожрёшь, или тебя. Я всё выгрызал зубами. С самого низа поднялся. Один. Никто мне не помогал. Сам себя создал!
Ольга сидела рядом, учтиво улыбалась и в нужные моменты слегка кивала. За долгие годы она привыкла быть надёжным, тихим тылом, который не спорит, не заслоняет и не требует признания. Когда-то она сама отошла в сторону, чтобы не задевать огромное, раздутое, но на самом деле болезненно хрупкое мужское самолюбие.
Пока Сергей в очередной раз расписывал себя «одиноким волком», покорившим рынок, Ольга опустила взгляд и внезапно мыслями вернулась на тридцать лет назад.
Ноябрь 1994-го. Холодная, ободранная однокомнатная квартира на окраине. На плите надрывается старый чайник, у стола сидит побледневший, потерянный Сергей. Тогда на нём не было итальянского костюма и дорогих часов — только растянутый свитер и отчаяние в глазах. Его первая серьёзная попытка заняться торговлей развалилась с оглушительным треском: товар застрял на таможне, а поставщики требовали оплату.