Денег у него не было вовсе. В те лихие годы банки не спешили открывать кредитные линии случайным молодым торговцам без имени и залога, а люди, у которых Сергей успел занять, уже начинали интересоваться, когда им вернут обещанное. Сергей тогда рыдал — не сдержанно, не по-мужски, а навзрыд, ладонями размазывая слёзы по лицу.
Именно в тот вечер на кухне появился Михаил Андреевич, отец Ольги. Тяжёлый, немногословный человек старой закалки, бывший начальник цеха, привыкший отвечать за каждое сказанное слово. Зятя он никогда особенно не жаловал: считал его ловким болтуном, слишком скользким и ненадёжным. Но Ольгу любил так, что ради неё был готов наступить на собственную гордость.
Михаил Андреевич без лишних объяснений поставил на шаткий кухонный стол потрёпанный, тяжёлый дипломат. Когда крышка раскрылась, внутри оказались деньги. По тем временам — целое состояние в долларах. Всё, что он успел получить, срочно продав дедовскую дачу и старый гараж, доставшиеся семье по наследству.
— Это не для тебя, Сергей, — хрипло произнёс он тогда, не отводя взгляда от зятя. — Это чтобы моя дочь не скиталась по чужим углам и не ревела ночами. Забирай, закрывай свои долги и поднимай дело. Только смотри, не подведи.
Сергей взял эти деньги. И после этого всё действительно сдвинулось с мёртвой точки. Та самая сумма стала первой опорой, скрытым основанием того, что позже он с гордостью называл своей «империей». Но время шло. Сергей обзаводился нужными знакомствами, статусом, лишним весом и всё более тяжёлым самомнением. Собственную беспомощность тех лет он ненавидел настолько, что постепенно вытеснил её из памяти и заменил удобной версией прошлого. В этой версии он был человеком, который всего добился один, без чьей-либо руки помощи.
А Ольга молчала. Три десятилетия она делала вид, будто ничего не помнит, бережно прикрывала мужское самолюбие Сергея и называла это про себя женской мудростью.
Теперь она понимала, как жестоко ошибалась. Её молчание не спасло семью. Оно лишь вырастило рядом самодовольного домашнего деспота, который сегодня уже считал её никем.
— Ольга Ивановна, подскажите, когда подавать праздничный торт? — тихий голос администратора вернул её из тяжёлых воспоминаний.
Ольга вздрогнула, кивнула, извинилась перед женщиной, сидевшей рядом, и поднялась из-за стола. Сергея на своём месте уже не было. Нужно было отыскать его и уточнить момент торжественного выноса.
Она прошла через просторный холл, затем заглянула на веранду. Там было пусто и тихо. Оставалась только сигарная комната. Ольга ступала по толстому ковру, глушившему каждый её шаг. Она не собиралась подслушивать и тем более следить за мужем. Просто подошла к массивной дубовой двери, слегка толкнула её и уже почти вошла внутрь, но вдруг застыла на пороге.
Сергей стоял к ней спиной. Перед ним полукругом расположились трое его новых деловых партнёров — уверенные в себе, энергичные мужчины примерно тридцати пяти лет. Для них Сергей был фигурой почти легендарной: опытный хищник большого бизнеса, человек, у которого можно было учиться. Они смотрели на него с откровенным восхищением и ловили каждую фразу.
— Сергей Сергеевич, весь вечер на вас смотрю и не перестаю удивляться, — протянул один из молодых, Максим, лениво пригубив напиток из бокала. — Тридцать лет с одной женщиной — это же сейчас почти невероятно. Как вы вообще выдерживаете? При ваших деньгах, связях, возможностях… Вокруг столько молодых, красивых, страстных, а вы будто из камня.
Ольга задержала дыхание. Какая-то наивная, ещё не умершая часть её сердца всё ещё ждала, что муж скажет пусть обычные, пусть дежурные, но правильные слова: жена — это семья, верность, тыл, человек, с которым прожита жизнь.
Сергей самодовольно усмехнулся и неторопливо поднёс сигару к губам.