Мария же, помня тот поступок, годами старалась отвечать Ольге Викторовне вниманием и заботой. Она ездила к ней на дачу, помогала с посадками и уборкой, на праздники выбирала не формальные сувениры, а действительно дорогие и нужные подарки, без лишних вопросов отвозила свекровь по поликлиникам и врачам, когда той требовалось обследование.
Но в этой, на первый взгляд, благополучной семейной системе существовала еще одна важная фигура — младший брат Дмитрия, Игорь. Он был из тех людей, которых принято мягко называть «ищущими себя». К двадцати восьми годам Игорь успел поменять множество мест работы, но нигде не задерживался надолго: через несколько месяцев обязательно выяснялось, что начальство его недооценивает, коллектив не тот, обязанности не соответствуют его уровню, а зарплата — тем более. Ольга Викторовна продолжала оплачивать ему съемное жилье, покупала теплые вещи к зиме и, как ей казалось, незаметно передавала деньги на мелкие расходы и развлечения.
Мария в эти отношения не вмешивалась. В конце концов, распоряжаться своими средствами свекровь могла как считала нужным. Но после того разговора на кухне стало очевидно: теперь Игоря собирались превратить уже в ее финансовую заботу.
Все окончательно прояснилось в ближайшее воскресенье. Ольга Викторовна явилась на привычный семейный ужин с домашним пирогом и таким выражением лица, будто несла не выпечку к чаю, а важное постановление, которое всем предстояло принять без возражений. За столом сразу повисло напряжение. Дмитрий крутил в руках вилку, то поправлял салфетку, то смотрел в тарелку, лишь бы не встретиться взглядом с женой.
Когда чай был выпит, свекровь шумно выдохнула, сцепила пальцы перед собой и, выдержав короткую паузу, начала:
— Мария, мы тут с Дмитрием поговорили… — произнесла она ласково, почти сладко, но в этом голосе уже слышалась жесткость. — Игорь совсем измучился. Хозяин квартиры снова поднял оплату, аренда съедает почти все деньги, бедному мальчику даже на нормальное питание не остается. Мы подумали: раз у тебя теперь появилось наследство… Дом ведь пустой стоит, никому пользы не приносит, только разрушается. Его надо продать. Как раз хватит, чтобы Игорю купить хорошую двухкомнатную квартиру на Парковой.
Мария медленно опустила чашку на блюдце. Она понимала, что подобный разговор рано или поздно состоится, и все же от такой прямолинейной бесцеремонности у нее на мгновение перехватило дыхание.
— Ольга Викторовна, — сказала она ровно, без повышения голоса, но так, что каждое слово прозвучало отчетливо. — Дом не будет разрушаться. На следующей неделе у меня назначена встреча с риелтором. Мы планируем сдавать его на долгий срок. Доход будет перечисляться на отдельный счет. Это запас на будущее для наших с Дмитрием детей. А Игорь — взрослый мужчина. Если ему нужна собственная квартира, он может устроиться на постоянную работу и оформить ипотеку. Так же, как когда-то сделали мы.
За столом стало так тихо, будто кто-то выключил звук. Лицо Ольги Викторовны быстро пошло красными пятнами. Привычная маска мягкой, заботливой женщины сползла почти мгновенно, и под ней проступило совсем другое выражение.
— Ипотеку?! — резко вскрикнула она и ударила ладонью по столешнице. — Ты вообще слышишь, что говоришь? Или уже забыла, как вы с Дмитрием без гроша были и не знали, куда податься? Пора бы уже и долг вернуть.
У Марии внутри все болезненно сжалось. Вот он, главный аргумент, который берегли до нужного момента.
— Кто вам тогда ключи дал, когда вы каждую копейку считали? — голос свекрови сорвался на крик. — Три года жили бесплатно, спокойно, в тепле! Мы с вас ни копейки не потребовали, ни одним словом не попрекнули! А теперь, когда семье нужна помощь, когда родному брату негде нормально жить, ты сразу в сторону? Вот такая у тебя благодарность?
Дмитрий, который до этого молчал, наконец поднял глаза на жену и с упреком произнес:
— Мария, ну мама ведь правда тогда нам очень помогла. У нас в семье принято поддерживать друг друга. Разве тебе жалко для близкого человека? Мы же не чужие.
И именно в эту секунду Мария с пугающей ясностью поняла: та давняя «помощь» вовсе не была бескорыстным подарком. Это оказался заем без расписок, но с процентами, которые решили предъявить спустя годы.