Домой с дачного участка они добрались уже затемно. Андрей, как всегда, первым ворвался в прихожую, швырнул ключи в стоявшую у входа миску, промахнулся и, раздраженно выругавшись, принялся снимать с ног резиновые сапоги.
— Ну и денёк выдался! — протянул он, ладонью разминая ноющую поясницу. — Я там чуть спину не сорвал на этих грядках, пока ты с подружками спокойно чаёк распивала.
Марина молча сняла куртку и повесила её на крючок. Отвечать она не стала, хотя прекрасно знала, как всё было на самом деле: именно она полдня выпалывала сорняки, а Андрей почти два часа лежал в гамаке и жаловался на жару. Не вступая в спор, она прошла на кухню, налила стакан воды и опустилась за стол, машинально уставившись в экран телефона.
Андрей некоторое время потоптался, явно ожидая, что ужин появится сам собой. Не дождавшись никакой суеты вокруг плиты, он недовольно нахмурился и ушёл в гостиную. Спустя минуту Марина услышала, как он набирает чей-то номер. Говорил муж громко, с нарочитой развязностью, словно специально рассчитывал, что каждое слово долетит до кухни.
— Денис, здорово! Ну как там наши? Представляешь, сегодня я настоящий трудовой подвиг совершил: один весь участок перекопал, пока моя благоверная в беседке прохлаждалась. — Андрей самодовольно хохотнул. — Да она у меня после декрета совсем расслабилась. Дома сидит, четыре стены сторожит, а ужин и тот приготовить лень. Я, значит, прихожу уставший и ещё должен у плиты плясать. Удобно устроилась, правда?
Марина застыла посреди коридора у двери в гостиную. До неё доносилось всё — каждое слово, каждая насмешливая интонация. Пальцы сами сжались в кулаки, хотя ещё час назад этими руками она нарезала овощной салат для этого самого «героя».
— Да ничего, она у меня отходчивая, простит, — продолжал Андрей. — А куда ей деваться? Ребёнок маленький, на работу пока не выйдет. Раз терпит, значит, любит.
Разговор оборвался. Андрей довольно фыркнул и уже во весь голос бросил через квартиру:
— Марин, чай сделай! И бутербродов нарежь, я есть хочу!
Марина появилась на пороге гостиной. Лицо у неё побледнело, зато голос прозвучал ровно и холодно.
— Знаешь, Андрей, чайник стоит на плите.