Дмитрий насупился, но спорить дальше не стал. Зато уже наутро у стиральной машины появилась новая бутылка геля для стирки, а на ней чёрным маркером было выведено имя Кирилла.
Мне это уже совсем не казалось забавным. Сын не повышал голос, не язвил открыто, не устраивал сцен. Он просто шаг за шагом доводил до логического конца именно ту модель отношений, которую ему предложил отец.
— Кирилл, ты нарочно всё это затеял? — спросила я, когда увидела подписанное средство. — Отдельная еда, теперь ещё и бытовая химия?
— Мам, я не хочу ссориться, — ответил он ровно. — Папа ведь сказал, что взрослые люди должны иметь чёткие финансовые обязательства.
— Но мы же не чужие люди. Мы семья.
— Я тоже раньше так считал, — так же спокойно произнёс Кирилл. — Поэтому никогда не подсчитывал, сколько раз покупал домой продукты или оплачивал вам доставку ужина.
Я замерла у мойки с тарелкой в руках. И вдруг вспомнила: за последние месяцы он действительно не раз приносил тяжёлые пакеты из супермаркета, пару раз заказывал еду на всех, а однажды даже сам рассчитался с мастером, когда сломался роутер.
— Я никому счёт не выставляю, — продолжил сын. — Просто если папа решил считать, тогда уж надо считать всё, а не только то, что удобно.
В эту секунду щёлкнул замок входной двери. Дмитрий вернулся раньше обычного и, судя по его лицу, последнюю фразу прекрасно расслышал.
— Отлично, давай посчитаем, — сказал он, входя на кухню. — Только без этого дешёвого спектакля с подписанным гелем для стирки.
Кирилл молча достал телефон и открыл заметки. Как оказалось, подписанная бутылка была далеко не самым неприятным сюрпризом.
— Доставка продуктов в августе — тысяча девятьсот гривен, — начал он читать. — Роутер вместе с вызовом мастера — две тысячи пятьсот. Подарок бабушке от папы, который я тогда оплатил своей картой, — тысяча шестьсот.
Дмитрий резко перебил его. Было видно, что он совершенно не ожидал такой памяти на расходы.
— За подарок я собирался тебе отдать.
— Но не отдал, — спокойно заметил Кирилл. — Раньше для меня это не имело значения.
— И что ты этим хочешь доказать?
Сын положил телефон на стол экраном вниз. Голос у него оставался ровным, почти бесстрастным, и именно это делало разговор ещё тяжелее.
— Только одно: семья не должна жить как бухгалтерский отдел, — сказал он. — Сегодня заплатил я, завтра вы. Нормальные люди не выписывают друг другу акты за каждую мелочь.
Дмитрий заметно побледнел. Несколько секунд он молчал, будто подбирал ответ, а потом произнёс фразу, после которой весь разговор уже нельзя было вернуть назад.
— Ну, может, тебе и правда пора пожить отдельно, — сказал он. — Тогда быстро поймёшь разницу.
Я ожидала, что Кирилл вспыхнет, начнёт спорить или хлопнет дверью. Но он лишь коротко кивнул, словно отец озвучил мысль, которая давно уже крутилась у него в голове.
— Хорошо, — ответил сын. — Я как раз собирался сказать: мы с Максимом нашли квартиру.
Внутри у меня всё похолодело. Дмитрий тоже явно не рассчитывал, что его воспитательный эксперимент так быстро перейдёт в практическую плоскость.
— Какую ещё квартиру? — спросил он уже не так уверенно.
— Двухкомнатную недалеко от университета. Максим съезжает от родственников, будем платить пополам.
— И сколько с тебя выходит?
— Восемь тысяч восемьсот гривен плюс коммунальные.
Дмитрий криво усмехнулся, но улыбка получилась напряжённой. Он напомнил Кириллу, что шесть тысяч всё-таки меньше восьми восьмисот, а дома, ко всему прочему, всегда есть нормальная еда.
— Зато там никто не будет обсуждать мою зарплату с родственниками, — тихо сказал Кирилл. — И я хотя бы точно буду понимать, кто я: квартирант или сын.
Я посмотрела на мужа. И только теперь стало ясно: те самые шесть тысяч оказались не платой за проживание, а ценой решения, которое меняло всё.
Кирилл съехал через две недели. Без скандалов собрал свои вещи, заказал машину, вынес коробки и даже помог мне передвинуть шкаф, освободившийся после его отъезда.
— Ты ведь ещё можешь остаться, — сказала я у двери.