— Вы не имеете права разговаривать с моим сыном в таком тоне! — голос Галины Васильевны задрожал от возмущения, щёки её вспыхнули.
— Я обращаюсь к своему мужу, — спокойно, но жёстко ответила Оксана. — К человеку, который клялся быть со мной на равных, а сам систематически отправляет часть зарплаты вам, даже не считая нужным поставить меня в известность.
Тарас резко побледнел. Его ладонь зависла над чашкой, так и не коснувшись её.
— Откуда ты это взяла?..
— Я работаю бухгалтером, Тарас. И, смею заметить, неплохим. Ты правда рассчитывал, что я не замечу расхождений между твоей официальной зарплатой и суммой, поступающей на наш общий счёт? Два года я делала вид, что ничего не происходит. Ждала, что ты сам наберёшься смелости сказать правду. Но ты предпочёл тишину.
Галина Васильевна вскинула подбородок, словно ей только что сделали комплимент.
— И правильно молчал! Сын обязан поддерживать мать. Это даже не обсуждается!
— А муж обязан быть честным с женой. И это тоже не предмет для споров.
Оксана приблизилась к столу и посмотрела на Тараса в упор.
— Скажи честно, без оглядки на мамины взгляды. Ты действительно мечтал о собственной квартире? Или тебе комфортнее навсегда остаться под маминым крылом?
Он сглотнул и перевёл взгляд с одной женщины на другую. Это беспомощное метание сказало Оксане больше любых слов.
Он не выбирал — он уклонялся. Не потому, что одинаково дорожил ими обеими, а потому, что всю жизнь привык подчиняться. Сначала решения принимала за него мать, потом — она. Сам он так и не научился стоять на своих ногах. Его словно передавали из рук в руки, и он покорно следовал за тем, кто держал крепче.
— Оксан… — он запнулся. — Не нужно горячиться. Если подумать, мамин вариант не так уж плох. Без ипотеки, рядом с ней, помощь всегда под рукой…
— Рядом с ней, — тихо повторила Оксана. — Ты сам всё расставил по местам. Добавлять мне нечего.
Она развернулась и ушла в комнату. В коридоре тут же зазвучал раздражённый голос Галины Васильевны — та уже наставляла сына, как следует «поставить супругу на место».
Оксана открыла ноутбук и зашла в банковское приложение. Сумма была нетронутой — каждая гривна на месте. Цифры на экране светились ровным зелёным, и в этом холодном свете было больше спокойствия, чем в словах, которые только что гремели в кухне.
Она надела наушники, включила негромкую музыку и начала просматривать объявления о продаже небольших студий. Компактных, без излишеств, но принадлежащих только ей.
Спустя час дверь хлопнула — Галина Васильевна ушла. Тарас появился в проёме с помятым бумажным платком в руке и выражением провинившегося подростка.
— Оксан, я понимаю, тебе неприятно…
— Дело не в обиде, Тарас. Я разочарована. А это куда серьёзнее.
— Мама ведь хотела как лучше…
— Твоя мама действовала так, как удобно ей. И ты ей в этом содействовал. Каждый раз, когда пересказывал ей подробности нашей жизни. Каждый раз, когда молчал, слушая её указания о том, какую посуду нам покупать и сколько раз в неделю мыть пол.
Он тяжело опустился на край кровати.
— И что ты собираешься делать?
— Принимать решения самостоятельно. Эти деньги — результат моего труда. И, если уж быть откровенной, накопить их удалось скорее вопреки обстоятельствам: часть нашего бюджета регулярно утекала к твоей матери.
— То есть ты…
— Я куплю квартиру. Небольшую, но свою. И меня совершенно не волнует, одобрит это Галина Васильевна или нет.
Он долго молчал, затем поднял глаза. В них не было ни злости, ни упрёка — только растерянность человека, который внезапно лишился привычной опоры.
— А я? — тихо спросил он.
— А ты реши, с кем хочешь быть. Со мной или с мамой. Но вариант «и там, и здесь» больше невозможен. Мне нужен партнёр, а не посредник между мной и своей матерью.