— Прикройте дверь, — произнёс Сергей Иванович, даже не взглянув на меня, продолжая разбирать бумаги.
Я молча выполнила. За последние полгода это был уже четырнадцатый мой визит в его кабинет. И каждый раз всё повторялось почти одинаково: тяжёлая створка, резкий запах его одеколона, постукивание ручки о стол.
На этом заводе я проработала двенадцать лет. Должность — инженер по охране труда. За это время — сорок семь проверок. Ни одного взыскания. Ни единой записи с замечанием в личном деле.
А он второй год сидел в директорском кресле и смотрел на меня так, словно я была ему чем-то обязана лично.
— Присаживайся, Марина Викторовна. Разговор недолгий.
Я опустилась на стул. Жёсткий, старый, из тех, что стоят во всех казённых кабинетах. Спинка тихо скрипнула. На директорском столе лежал знакомый мне селекторный аппарат — серый, с круглыми кнопками. Он стоял здесь ещё при прежнем руководителе.
Я прекрасно помнила, как Андрей Павлович пользовался им: нажимал верхнюю кнопку и говорил в динамик: «Кристина, принеси чай». И его голос тут же раздавался в приёмной из такого же устройства.
С верхней кнопкой всё было просто: нажал — говоришь, отпустил — связь обрывается. А вот нижняя работала иначе. Один раз нажал — и канал остаётся открытым. Всё, что происходит в кабинете, слышно в приёмной до тех пор, пока кнопку не нажмут снова.
Андрей Павлович это знал отлично. Сергей Иванович — нет. Он вообще почти не прикасался к этому аппарату, предпочитал телефон и мессенджеры.
— Речь пойдёт о твоей должности, — начал он.
Именно так. Не «вашей», а «твоей». Всего два года на заводе, а уже обращается на «ты» ко всем, кто старше его хотя бы лет на пять.
Всё началось восемь месяцев назад, в октябре.
Тогда Сергей Иванович вызвал меня к себе и сообщил, что проверки теперь будет вести Максим — его заместитель, двадцатидевятилетний молодой человек в тесных брюках и с айпадом под мышкой.
— Максим посмотрит на всё свежим взглядом, — сказал директор. — А ты пока займись документами.
Документы. То есть бумаги — разложить, подшить, рассортировать по папкам. Работа скорее для лаборанта, но никак не для инженера.
Я достала свою должностную инструкцию. Ту самую, ещё с подписью Андрея Павловича. Положила перед Сергеем Ивановичем на стол.
— Проведение проверок входит в мои прямые обязанности, Сергей Иванович. Вот пункт три-два. Вот четыре-один. И ещё шестой пункт.
Он пробежал глазами по листу, затем посмотрел на меня.
— Марина Викторовна, я понимаю, вы привыкли к старому порядку. Но всё меняется.
— Если под старым порядком вы имеете в виду Трудовой кодекс, — ответила я, — то он пока действует.
Он ничего не сказал. Только трижды быстро ударил ручкой по столешнице. Нервно, резко.
Проверки тогда остались за мной. Но в тот момент я уже поняла: отступать он не собирается.
И действительно не отступил.
Спустя месяц, в ноябре, прошло совещание. Обычная планёрка: одиннадцать человек в конференц-зале. Я отчитывалась по результатам квартальной проверки второго цеха. Нарушений нет, все протоколы оформлены, замечания закрыты в установленные сроки.
Сергей Иванович выслушал меня только до середины, а потом перебил:
— Марина Викторовна, давайте говорить прямо. Вы двенадцать лет на заводе. Может быть, вы уже просто перестали видеть нарушения? Привыкли к ним.
Все одиннадцать человек повернулись ко мне. Кто-то сразу опустил взгляд. Оксана из планового отдела поджала губы.
— За моей спиной сорок семь проверок, — спокойно сказала я. — Сорок семь актов. И ни одного нарушения по линии Ростехнадзора. Если нужно, подготовлю статистику по каждому году отдельно.
— Статистика — вещь полезная, — он откинулся на спинку стула. — Но нам всё равно необходим свежий взгляд. Максим будет участвовать в следующей проверке.
Свежий взгляд. Он повторял это выражение уже второй раз. Как будто я была не специалистом с опытом, а залежавшейся буханкой. Словно двенадцать лет работы — это не профессионализм, а плесень.
Максим сидел напротив и улыбался. Не мне — Сергею Ивановичу. Так улыбается пёс, которому только что бросили кость.
Я молча собрала документы и вышла из зала первой. В коридоре, у стены, стояла большая кадка с фикусом. Я остановилась рядом с ней. Лоб горел, а ладони были ледяными.
После совещания меня догнала Оксана.
— Мариночка, — она осторожно взяла меня под локоть, — ты знаешь, кого он собирается посадить на твоё место?
— Максима?
— Нет. Племянницу. Дарью. Она только в прошлом году институт закончила. Направление — экология и природопользование. Сергей Иванович уже две недели носит её резюме по отделам и спрашивает, куда бы пристроить «молодого специалиста».
Племянницу. Двадцать три года. Диплом эколога. Ни дня реальной практики. И именно на моё место — туда, где я двенадцать лет выстраивала работу с нуля.
Я сняла очки и медленно протёрла стёкла. Руки у меня в тот момент были совершенно ровные. Пока ещё ровные.
В январе он решил ударить по самому болезненному — по зарплате.
Приказ номер четырнадцать от двенадцатого января: меня лишали квартальной премии «за невыполнение плана мероприятий по улучшению условий труда».