Мария почти сразу выяснила, что её банковская карта ушла в блокировку: лимит был исчерпан, а отец, на чью щедрость она по привычке рассчитывала, вдруг превратился в человека с каменным кошельком.
— Пап, ну переведи двести гривен на обед, — тянула она в гостиной, изображая умирающую от голода студентку.
— У нас теперь каждый сам за себя, доченька, — с важным видом произнёс Дмитрий, явно наслаждаясь тем, что цитирует жену. — Обратись к маме. Может, она оформит тебе займ.
— Под пять процентов в сутки, — донёсся из кухни спокойный голос Ольги. — И желательно под залог твоих золотых серёжек. А что? Свободный рынок, семейный бизнес, всё по-взрослому.
К середине дня напряжение в квартире стало почти осязаемым. Дмитрий неожиданно понял, что приготовить стейк — это не только эффектно бросить мясо на раскалённую сковороду. Это ещё и жирные брызги на плите, дым, запах и необходимость потом всё отмывать. А вот последнего пункта в его планах не значилось.
Ольга тем временем нарочито спокойно сварила себе в маленьком ковшике ровно одну порцию лёгкого супа. Аромат разошёлся по всей квартире так уверенно, что у сыновей лица сделались несчастными, а взгляды — просительными.
— Мам, ну хоть ложечку, — Кирилл заглянул на кухню, стараясь выглядеть как можно более жалобно.
— Двадцать гривен за ложку, — ответила Ольга, даже не повернув головы. — В цену входит кратковременная аренда табурета и одноразовое пользование салфеткой.
Кирилл молча ушёл доедать кусок сухого хлеба. Дмитрий, наблюдая за этой картиной, решил доказать, что мужчина в доме ещё способен накормить семью. Он начистил картошки и нажарил целую сковороду. Правда, вскоре выяснилась досадная подробность: соль у Ольги, как назло, «совершенно внезапно» закончилась, а собственную Дмитрий купить не догадался.
— Оль, дай соль, — хмуро попросил он, перемешивая на сковороде пресную картофельную массу.
— Четыре гривны за щепотку, — отозвалась жена, не отрываясь от телефона. — Переводом на карту. Наличные не принимаю.
— Ты сейчас серьёзно? — Дмитрий с раздражением швырнул вилку на стол.
— Абсолютно. Я всего лишь выполняю условия нашей новой финансовой политики. Ты же хотел честного разделения? Соль приобретена за мои личные средства. В совместной закупке ты участия не принимал. Кстати, туалетная бумага в твоём санузле тоже на исходе. Советую заранее решить вопрос, потому что аренда моего рулона обойдётся тебе почти как ночь в «Хилтоне».
Вечером восьмого мая Дмитрий сидел за столом в полутьме. Лампочка в его настольной лампе перегорела, а запасные, как выяснилось, находились в кладовке. Ключ от кладовки Ольга временно носила с собой — по причине «плановой инвентаризации имущества».
— Ольга, мне надо поработать. Дай лампочку, — попросил он, изо всех сил стараясь сохранить спокойный и достойный тон.
— Дмитрий, лампочки относятся к общедомовым расходным материалам, — деловито объяснила она. — Закупала их я в прошлом месяце. Раз уж у нас теперь раздельные траты, будь добр компенсировать половину стоимости всего запаса. Там примерно на восемьсот гривен набралось. Переводишь свою часть — и я выдаю тебе законный источник света.
Дмитрий сжал челюсти. Деньги были не такими уж большими, но его задевал сам принцип. Он привык, что в доме всё появляется как будто само: порошок, лампочки, крупы, губки для посуды, салфетки, пакеты для мусора. Всегда существовала какая-то невидимая «тумбочка», из которой это всё брали. И этой тумбочкой все годы была Ольга. Именно она помнила, где дешевле бытовая химия, когда в супермаркете скидка на мясо и почему дешёвые лампочки приходится менять в три раза чаще. Теперь же перед Дмитрием оставались только сухие суммы, ценники и неприятное ощущение, что реальность стоит дороже, чем ему казалось.
Утро девятого мая было ярким и тёплым, но внутри квартиры держался настоящий холодный фронт. Ольга надела красивое платье, уложила волосы и стала собираться к подруге на дачу.
— Подожди, а праздничный обед? — растерянно спросил Дмитрий, глядя на пустую плиту. — Мы же обычно… мясо, салаты, что-то на мангале…
— Традиции требуют вложений, — мягко улыбнулась Ольга, поправляя причёску перед зеркалом. — Организация семейного застолья — это бюджет, закупки, подготовка и труд. А поскольку теперь каждый распоряжается своими средствами самостоятельно, я решила, что мне выгоднее отметить день в гостях. Вы тут справитесь. Мальчики купили лапшу быстрого приготовления, Мария обнаружила в морозилке старую пачку пельменей. С праздником, дорогой.
Она вышла из квартиры, оставив Дмитрия с тремя голодными и раздражёнными детьми. Он осмотрел собственные припасы. Стейки закончились ещё накануне. В шкафу сиротливо стояла банка консервированной кукурузы, рядом лежала пачка сухариков. Желудок недовольно заурчал, словно тоже имел претензии к новой системе распределения бюджета.
Дмитрий заглянул в кастрюлю, где варились пельмени, и увидел, что они давно превратились в один большой сероватый ком, совершенно не похожий на еду.
— Пап, а масло где? — спросил Илья, без особой надежды ковыряя вилкой пельменный монолит.
— Наверное, у мамы в сейфе, — огрызнулся Дмитрий.
Он вышел на балкон, чтобы хоть немного остыть. Снизу тянуло запахом настоящего майского выходного: где-то уже разжигали мангал, слышались голоса, смех, звяканье посуды. И вдруг Дмитрий особенно ясно почувствовал: его громко заявленная «справедливость» на деле пахнет одиночеством, пресной картошкой и сухариками из пачки.
Он вспомнил, как Ольга годами умудрялась накрывать стол так, что всем казалось — еды полно само собой. Он никогда не задумывался, сколько расчётов, походов по магазинам, списков и тихой экономии стояло за этим изобилием. Собственная зарплата казалась ему внушительной только потому, что он ни разу по-настоящему не видел, как быстро деньги растворяются в повседневных мелочах.