И как раз Ольга накануне того тяжёлого разговора с Дмитрием первой рассказала Марии о той самой квартире.
— Он всё подтвердил, — глухо произнесла Мария, когда подруга ответила на звонок.
— Господи… Маш, ты как держишься?
— Не знаю. Честно. Иногда кажется, что я ещё живая, а иногда — что просто двигаюсь по квартире на автомате.
— Я выезжаю. Через полчаса буду у тебя.
— Не надо приезжать. Лучше выясни всё, что получится, про это жильё.
— Мария, тебе сейчас не бумаги нужны, а живой человек рядом.
— Мне нужно и то, и другое, — устало ответила она. — Но документы сейчас важнее.
Спустя час Ольга уже сидела за кухонным столом. Перед ней лежала плотная папка с распечатками, рядом стоял пакет с пирожными, которые она купила по дороге, будто сладкое могло хоть немного смягчить происходящее. На ней было ярко-красное пальто, чужеродно вспыхивавшее на фоне спокойных бежевых стен. Вид у подруги был такой, словно это она сама собиралась разводиться с Дмитрием и уже мысленно делила с ним имущество.
— Квартира куплена три месяца назад, — начала Ольга, раскладывая бумаги. — Две комнаты, новостройка. Оформлена на Викторию через договор дарения. Но оплата шла с личного счёта Дмитрия.
— То есть доказать, что это наши семейные деньги, почти нереально? — Мария смотрела на папку, но не решалась коснуться листов.
— Сложно — да. Но не безнадёжно. Вы состояли в официальном браке, доходы, полученные в браке, считаются общими. Если найдутся выписки и будет видно, что сумма копилась в период вашей совместной жизни, зацепиться можно.
Мария всё-таки открыла папку. Строки и цифры поплыли перед глазами, как будто бумага оказалась под водой.
— Мы же собирали на дом, — сказала она почти шёпотом. — Он уверял, что переводит деньги на накопительный счёт. Я урезала всё, что могла. Даже к стоматологу два года не шла, всё откладывала. А он в это время покупал ей квартиру.
— Тебе нужен нормальный юрист, — твёрдо сказала Ольга.
— У меня нет денег на нормального юриста.
— Значит, будут. Я помогу.
— Оль…
— Даже не пробуй спорить, — перебила та. — Ты столько лет вытаскивала всех вокруг, что теперь кто-то имеет право вытащить тебя.
Мария опустила локти на стол и закрыла лицо ладонями.
— Я не понимаю, как могла ничего не увидеть.
— Видела, — тихо, но безжалостно сказала Ольга. — Просто каждый раз сама придумывала ему оправдание.
Эти слова оказались больнее любых обвинений. Потому что в них не было ни капли преувеличения.
Следующие несколько дней Дмитрий детям не звонил. Марии он прислал только короткое, сухое сообщение: «Скажи мальчикам, что я занят. Заеду в субботу». Матвей каждый вечер спрашивал, когда папа вернётся домой. Артём больше вопросов не задавал, но замкнулся, стал резким и вспыльчивым. Он огрызался на мать, отказывался идти в школу, а однажды Марии позвонила классная руководительница и сообщила, что Артём подрался с одноклассником. Тот назвал его отца предателем.
Вечером Мария вошла к сыну и села рядом.
— Зачем ты его ударил?
Артём не сразу ответил. Он сидел на кровати, сжав кулаки на коленях.
— Потому что он сказал правду.
— За правду не бьют.
— А мне что надо было сделать? Кивнуть? Сказать: «Да, мой отец бросил нас ради какой-то женщины»?
— Он не перестал быть твоим отцом.
— Он сам перестал, — отрезал Артём.
Он поднялся, прошёл в свою комнату и с силой захлопнул дверь. Мария осталась в коридоре, чувствуя, как внутри разрастается беспомощность. Она понимала: сын злится не на неё. Но вся его боль обрушивалась именно на неё, потому что рядом с матерью он мог не притворяться сильным.
Дмитрий приехал в субботу с утра. И приехал не один.
Возле него стояла Виктория — высокая, ухоженная девушка лет двадцати восьми, со светлыми гладкими волосами, аккуратным макияжем и длинным пальто цвета сливок. Она выглядела так, будто пришла не в квартиру к женщине, которую её любовник только что бросил с двумя детьми, а на деловую встречу, где все обязаны сохранять приличия. В руке у неё был дорогой телефон, на пальце поблёскивало тонкое кольцо.
Мария открыла дверь и несколько секунд молча смотрела на них.
— Я думала, ты приедешь один.
— Виктория помогла мне с машиной, — сказал Дмитрий так, будто речь шла о чём-то совершенно обычном. — Потом поедем смотреть мебель.
Слово «поедем» он произнёс с заметным, почти демонстративным удовольствием.
Виктория выдавила вежливую улыбку.
— Здравствуйте. Дмитрий много о вас рассказывал.
— Надеюсь, не всё, — ровно ответила Мария.
Девушка смутилась и отвела взгляд.
— Маш, не начинай, — раздражённо бросил Дмитрий. — Я приехал забрать вещи.
— В спальне. Чемоданы под кроватью.
Пока Дмитрий торопливо снимал с вешалок рубашки, складывал костюмы и искал ремни, Виктория осталась в гостиной. Она разглядывала фотографии на полках. На одном снимке Мария держала на руках крошечного Матвея, ещё совсем новорождённого. На другом Дмитрий бежал рядом с велосипедом, поддерживая маленького Артёма за спину. Дольше всего девушка задержалась у фотографии, сделанной на море: все четверо, загорелые, уставшие, но счастливые.
— Красиво там, — осторожно сказала она.
— Да, место хорошее, — ответила Мария. — Правда, большую часть того отпуска Дмитрий провёл отдельно от нас.
Виктория резко отвернулась от снимка.
Из детской внезапно выбежал Матвей.
— Папа!
Он бросился к Дмитрию и крепко обнял его за ноги. Тот на секунду растерялся, потом неловко провёл ладонью по сыновьим волосам.
— Привет, чемпион.
— Ты сегодня останешься? — с надеждой спросил мальчик.
— Нет, малыш. Мне нужно уехать.
— А можно я поеду с тобой?
Дмитрий быстро, почти машинально взглянул на Викторию. Этот короткий взгляд заметила Мария. Заметил и Артём, который стоял в дверях детской комнаты, молчаливый и бледный.
— Сегодня не получится, — сказал Дмитрий. — Потом как-нибудь.
— Почему?
— У папы дела.
Матвей посмотрел на Викторию.
— А тётя тоже дело?
В комнате повисла звенящая тишина. Виктория опустила глаза, Дмитрий нахмурился, а Мария почувствовала странную смесь горечи и мрачного удовлетворения. Ребёнок сказал вслух то, что взрослые старательно обходили стороной.
— Это Виктория, — произнёс Дмитрий после паузы. — Мы с ней теперь будем жить вместе.
Матвей нахмурил лоб.
— А мы?
— А вы будете жить с мамой.
Мальчик немного подумал и спросил совсем тихо:
— Значит, ты нас на неё поменял?
— Что за ерунда! — Дмитрий резко высвободил ноги из детских объятий. — Никого я ни на кого не менял.
Матвей испуганно отступил назад. Мария тут же притянула его к себе и обняла за плечи.
— Не смей кричать на ребёнка.
— Тогда не настраивай его против меня!
— Он сам задал вопрос.
— Сам? — Дмитрий зло усмехнулся. — Семилетние дети такими фразами не разговаривают.
— Зато двенадцатилетние разговаривают, — вмешался Артём. — Ты нас поменял. Просто Матвей ещё верит, что это неправда.
Лицо Дмитрия побледнело.
— Следи за тем, как со мной говоришь.
— А ты следил за собой, когда врал маме?
— Артём! — Мария повысила голос, хотя внутри была на стороне сына.
— Нет, мам! — Артём резко повернулся к ней. — Почему мы должны молчать, чтобы ему было легче? Он пришёл сюда с ней, в наш дом, забирает свои вещи и ведёт себя так, будто ничего не случилось!
Он развернулся, ушёл в комнату, и почти сразу за ним хлопнула дверь.
Виктория выглядела уже совсем не так уверенно, как в первые минуты.
— Дмитрий, может, я в машине подожду?
— Нет, — жёстко сказал он. — Мы не сделали ничего плохого.
Мария посмотрела прямо на девушку.
— Вы правда так считаете?
Виктория сжала пальцы на ремешке сумки.
— Дмитрий говорил, что ваш брак давно закончился, — тихо произнесла она. — Что вы живёте как соседи. Что развод был вопросом времени.
— Он сказал, что мы обсуждали развод?
— Да. Что вы всё решили ещё год назад.
У Марии похолодело лицо.
— Год назад мы выбирали школу для старшего сына и обсуждали покупку дома. О разводе я впервые услышала пять дней назад.
Виктория резко повернулась к Дмитрию.
— Ты сказал, что она всё знает.
— Я собирался сказать, — отмахнулся он.
— Ты говорил, что она согласна!
— Да какая теперь разница? Всё уже решено.
— Для тебя, может, и никакой, — ответила Виктория, и в её голосе впервые появилась жёсткость. — А я не хотела лезть в семью и ломать её.
— Не начинай сцену вместе с ней, — процедил Дмитрий.
Он схватил чемодан, с усилием застегнул молнию и направился к двери. Виктория ещё несколько секунд стояла неподвижно, потом обернулась к Марии.
— Простите, — сказала она почти беззвучно.
— Не передо мной просите прощения, — ответила Мария. — На детей посмотрите.
Девушка вышла следом за Дмитрием. Но за руку его уже не взяла.
Когда дверь закрылась, Мария долго ходила по спальне и подбирала с пола вещи, которые Дмитрий выронил в спешке. Старый галстук. Пару носков. Зарядку от телефона. Фотографию Артёма, выпавшую из ящика комода. На снимке сын был маленький, смеющийся, с мороженым в руке и испачканным носом. Мария положила фотографию на комод и вдруг ясно поняла: Дмитрий даже не заметил, что она упала.
Вечером позвонила свекровь.
— Что ты там устроила? — без приветствия спросила Татьяна Сергеевна. — Дмитрий сказал, что ты при детях закатила отвратительный скандал.
Мария медленно выдохнула.
— Дмитрий привёз в наш дом любовницу.
— Не любовницу, а женщину, на которой он, возможно, женится. Раз у вас всё закончилось, нужно сохранять достоинство.
— Для меня всё закончилось пять дней назад, — сказала Мария. — Не раньше.
— Значит, плохо смотрела за мужем. Мужчины из семьи просто так не уходят.
Мария закрыла глаза. За годы брака она привыкла к этим ядовитым замечаниям. Раньше она почти всегда молчала, чтобы не ставить Дмитрия между матерью и женой. Но теперь беречь этот хрупкий баланс было уже незачем.
— То есть, по-вашему, женщина должна всю жизнь следить за взрослым мужчиной, чтобы он случайно не купил квартиру другой?
— Не смей считать его деньги.
— Это деньги нашей семьи.
— Он их заработал.
— Пока я растила его детей.
— Дети всегда были женской заботой.
Мария криво усмехнулась.
— Тогда почему, когда вам нужно привезти лекарства или оплатить врача, вы звоните мне, а не своему сыну?
В трубке воцарилось тяжёлое молчание.
— Ты стала слишком дерзкой, Мария.
— Нет, Татьяна Сергеевна. Я просто больше не хочу быть удобной.
После этого разговора решение внутри неё окончательно оформилось. Она не собиралась отказываться от сыновей навсегда — одна только мысль о долгой разлуке с ними причиняла почти физическую боль. Но Мария хотела, чтобы Дмитрий хотя бы на несколько дней оказался лицом к лицу с той самой жизнью, которую он так легко называл «женским делом».
Пусть его новая квартира наполнится детскими голосами, разбросанными игрушками, школьными тетрадями, мокрыми перчатками на батарее, просьбами приготовить завтрак, помочь с задачей, найти пропавшую сменку, проверить дневник, успокоить ночью заболевшего ребёнка. Пусть Виктория увидит не свободного успешного мужчину, каким Дмитрий так старательно себя выставлял, а отца двоих сыновей, от которых нельзя отмахнуться красивой фразой и переводом денег раз в месяц.
Но Мария понимала: просто отвезти мальчиков к Дмитрию недостаточно. Он мог через час вернуть их обратно, сославшись на срочные дела, встречу, усталость или что-нибудь ещё. Поэтому вместе с юристом она начала готовить документы и заявление о временном порядке общения с детьми.
И тут выяснилось ещё несколько неприятных вещей. Дмитрий уже подал иск о разделе их квартиры и требовал половину её стоимости, при этом о жилье, подаренном Виктории, разумеется, промолчал. Кроме того, незадолго до ухода с общего счёта исчезла крупная сумма: Дмитрий перевёл её своей матери.
— Он явно рассчитывает, что вы не станете сопротивляться, — сказала юрист Наталья Андреевна.
Это была строгая женщина с короткой стрижкой, внимательными серыми глазами и спокойной манерой говорить. Она не повышала голос, не возмущалась, не ахала, но от её сдержанности Марии становилось увереннее.
— Похоже, он привык, что вы соглашаетесь, — добавила Наталья Андреевна.
Мария грустно усмехнулась.
— Я сама к этому привыкла.
— Значит, сейчас самое время отвыкнуть.
— Я сказала ему, что дети поживут у него.
Юрист внимательно посмотрела на неё поверх очков.
— Вы действительно хотите отказаться от сыновей?
— Нет, — Мария ответила сразу. — Ни за что. Я не отдам их. Но хочу, чтобы он перестал считать детей исключительно моей обязанностью. Пусть возьмёт их хотя бы на неделю. У Артёма каникулы, Матвей может пропустить несколько школьных дней. Я буду рядом. Если они захотят домой, я сразу их заберу.
— Мальчики знают, что вы задумали?
— Старшему я объяснила часть. Младшему сказала, что они немного погостят у папы.
Наталья Андреевна помолчала, подбирая слова.
— Будьте очень аккуратны. Нельзя наказывать отца детьми. Но требовать, чтобы он участвовал в их жизни не на словах, а по-настоящему, вы имеете полное право.
Следующая неделя прошла для Марии в странной, почти неестественной тишине. Она не звонила Дмитрию, не умоляла вернуться, не писала Виктории гневных сообщений. Вместо этого она действовала спокойно и последовательно: складывала в коробки одежду сыновей, учебники, тетради, игрушки, лекарства, любимую кружку Матвея с отколотым краешком и настольную лампу Артёма.
Мальчики наблюдали за её сборами каждый по-своему. Матвей радовался: ему казалось, что он едет к папе в новую квартиру, где всё будет интересно и где отец наконец проведёт с ним много времени. Артём, наоборот, мрачнел с каждым днём всё сильнее.
Однажды вечером он вошёл на кухню и остановился у стола.
— Ты правда отправишь нас к нему? — спросил он.
За окном падал первый снег. Крупные мокрые хлопья липли к стеклу и сразу таяли, оставляя прозрачные дорожки, а над столом горела мягкая жёлтая лампа.