— Ненадолго, — тихо ответила Мария.
— Чтобы ему стало больно? Чтобы отомстить?
Она не сразу нашлась с ответом. Несколько секунд смотрела на свои руки, лежавшие на столе, и только потом произнесла:
— Сначала, наверное, да. Мне хотелось, чтобы он хоть раз почувствовал то, что заставил чувствовать нас. Но потом я поняла: дело не только в обиде. Ваш отец должен наконец понять, что он разводится со мной, а не с вами. Нельзя просто вычеркнуть детей из жизни и раз в месяц отправлять деньги, будто этим всё решается.
— А если он захочет, чтобы мы остались у него? — спросил Артём уже тише.
— Тогда вы хотя бы увидите всё сами. Без ожиданий, без пустых обещаний, без этих суббот, когда вы сидите и ждёте звонка, а он может так и не позвонить.
— Матвей расстроится.
— Я знаю, — Мария кивнула.
— А ты?
Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла усталой.
— Я уже расстроилась, сынок. Теперь мне надо научиться жить дальше.
Артём долго ничего не говорил. Он сидел напротив, мрачный, взрослый не по годам, и вдруг протянул руку, накрыв её ладонь своей.
— Я не хочу от тебя уезжать.
— Ты и не уедешь насовсем, — Мария сжала его пальцы. — Это всего несколько дней. И я никуда не исчезну. Я всегда буду рядом.
В пятницу вечером Дмитрий позвонил сам. Его голос звучал так, будто он заранее приготовился к неприятному разговору.
— Завтра заеду, заберу то, что осталось. Надеюсь, ты снова не устроишь сцену.
— Не устрою, — спокойно сказала Мария. — Я даже приготовила тебе подарок.
— Какой ещё подарок? — насторожился он.
— Приедешь — увидишь.
— Маша, ты же знаешь, я терпеть не могу сюрпризы.
— Знаю. Особенно такие, за которые потом приходится отвечать.
Субботнее утро выдалось промозглым и тусклым. Небо висело низко, во дворе дворник лениво сдвигал к бордюру тяжёлый мокрый снег. В квартире пахло сырниками и ванилью: Мария поднялась ещё затемно и приготовила мальчикам завтрак, хотя сама не смогла проглотить даже маленький кусочек.
У двери уже стояли два чемодана. Рядом — большая коробка с игрушками, пакет с обувью, школьные рюкзаки и отдельная сумка с лекарствами и тёплыми вещами. Матвей, одетый в синий пуховик, то застёгивал, то расстёгивал молнию, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Артём сидел на пуфе, засунув ладони глубоко в карманы, и не отрывал взгляда от пола.
Дмитрий пришёл не один. Рядом с ним была Виктория. Видимо, после недавней ссоры они всё-таки нашли способ помириться. Но девушка выглядела совсем не так, как раньше: усталое лицо, лёгкие тени под глазами, а на безымянном пальце уже не блестело кольцо. Она вошла первой, заметила чемоданы и остановилась на пороге.
— Вы куда-то собрались? — растерянно спросила она.
— Да, — ответила Мария ровным голосом. — Дети едут к вам.
Дмитрий резко нахмурился.
— Что значит — к нам?
— Ты ведь сам говорил, что мальчикам нужна полноценная семья. Теперь у тебя новая женщина, новая квартира, новая жизнь. Забирай сыновей. Пусть живут с отцом.
— Ты опять за своё? — раздражённо бросил он.
— Нет, Дмитрий. Я как раз заканчиваю. Заканчиваю жить как мать-одиночка при живом муже.
— Мы это не обсуждали!
— А покупку квартиры для Виктории мы с тобой обсуждали?
— Не впутывай её сюда.
Мария повернулась к девушке.
— Виктория, вы любите Дмитрия?
Та растерялась, потом неуверенно кивнула.
— Думаю… да.
— Тогда вам важно понимать: у него двое сыновей. Они не старый шкаф и не коробка с ненужными вещами, которые можно оставить в прежней квартире.
— Я понимаю, но…
— Но что?
Виктория перевела взгляд на Дмитрия.
— Ты говорил, что мальчики останутся с матерью, а к нам будут приезжать иногда, на выходные.
— Так и будет, — быстро вмешался он. — Мария просто снова пытается давить на меня.
— Я ни на кого не давлю, — Мария указала на вещи у двери. — Вот одежда, школьные принадлежности, лекарства. У Матвея аллергия на цитрусовые. Артёму в понедельник нужно к ортодонту. Номера учителей я тебе отправила сообщением.
Дмитрий даже не взглянул на сумки.
— Я не могу забрать их прямо сейчас. У нас квартира новая, там ещё не всё устроено.
— Вы купили её три месяца назад.
— Там нет детских кроватей.
— На деньги, которые ты снял с нашего семейного счёта, можно было купить не две, а двадцать кроватей.
— У меня работа!
— У меня тоже скоро будет работа. Ты ведь сам советовал мне перестать быть домохозяйкой.
— Не переворачивай мои слова!
Матвей подошёл к отцу и доверчиво взял его за руку.
— Пап, я могу спать рядом с тобой. Мне не нужна отдельная кровать.
Дмитрий осторожно высвободил ладонь — так, будто прикосновение сына было чем-то неудобным.
— Матвей, сегодня не получится.
— Почему?
— Мы с Викторией заняты.
— Чем заняты?
— Взрослыми делами.
— А когда получится?
Дмитрий промолчал.
Артём медленно поднялся с пуфа.
— Никогда, — сказал он вместо отца. — У него для нас никогда не получается.
— Следи за тем, как разговариваешь со мной! — резко сказал Дмитрий.
— А как мне с тобой говорить? — голос Артёма дрогнул, но он не отступил. — Ты даже не спросил, почему у меня губа разбита. Не спросил, как Матвей выступил на празднике. Ты пришёл только за своими вещами.
— Я не обязан оправдываться перед ребёнком.
— Вообще-то он прав, — неожиданно произнесла Виктория.
Все обернулись к ней.
— Он ребёнок, — продолжила она, глядя на Дмитрия. — Поэтому ты не должен перед ним оправдываться. Ты должен о нём заботиться.
— Ты сейчас на чьей стороне? — зло спросил он.
— Я не знала, что между мужчиной и его детьми надо выбирать сторону.
Дмитрий схватил её за локоть.
— Пойдём. Мы не будем участвовать в этом цирке.
Виктория выдернула руку.
— Нет. Я хочу разобраться. Ты мне говорил, что Мария не даёт тебе видеться с сыновьями. А сейчас она сама предлагает тебе их забрать, и ты отказываешься.
— Потому что она делает это назло!
— Может быть, — Виктория побледнела. — Но что мешает тебе сказать: «Хорошо, дети поживут у меня»?
— Наш быт не рассчитан на детей.
— Тогда зачем ты рассказывал, что мечтаешь о семье?
— О нормальной семье, Виктория!
Эти слова ударили по всем сразу. В прихожей словно стало холоднее. Матвей вздрогнул и крепче прижал к себе плюшевого лиса. Артём побледнел так сильно, что губы стали почти белыми. Мария почувствовала, как внутри поднимается горячая, обжигающая злость.
— Что значит “нормальная”? — медленно спросила она. — Без твоих собственных сыновей?
Дмитрий, кажется, сам понял, что сказал лишнее, но сказанное уже повисло между ними.
Виктория отступила на шаг.
— То есть наша семья должна была стать нормальной именно потому, что в ней нет этих детей?
— Я не это хотел сказать.
— Нет, — тихо возразила она. — Именно это.
Она посмотрела на Матвея. Мальчик стоял у стены, прижимая к груди игрушку, и старался не заплакать. Лицо Виктории изменилось: исчезла та холодная уверенность, с которой она когда-то впервые вошла в эту квартиру. Остались только растерянность, стыд и внезапное понимание.
— Я не смогу, — едва слышно сказала она.
— Что ты не сможешь? — Дмитрий раздражённо шагнул к ней.
— Жить с человеком, который так просто отказывается от своих детей. Сегодня ты оставляешь их. Завтра так же оставишь меня.
— Виктория, не говори глупостей.
— А квартира? — спросила она вдруг.
— Что квартира?
— Она оформлена на меня. Ты сам на этом настоял.
Дмитрий заметно напрягся.
— Мы поговорим дома.
— Нет. Мы поговорим сейчас.
Виктория достала из сумки телефон, словно он мог подтвердить каждое её слово.
— Вчера мне звонили из банка. Женщина спросила, почему по ипотеке за квартиру просрочен платёж.
Мария подняла на неё удивлённый взгляд.
— По ипотеке?
— Дмитрий говорил, что квартира полностью выкуплена. А оказалось, что первый взнос он внёс деньгами из вашей семьи, а остальную сумму оформил кредитом на моё имя. Я подписала документы, почти не читая. Он сказал, что это простая формальность, потому что у него временно испорчена кредитная история.
— Виктория, замолчи, — процедил Дмитрий.
— Нет. Ты обманул не только Марию. Ты обманул и меня.
В прихожей наступила такая тишина, что за стеной стал слышен далёкий гул лифта.
И в эту секунду Мария вдруг увидела перед собой не победившую соперницу, а ещё одну женщину, которой Дмитрий воспользовался. Он не строил новую жизнь для Виктории. Он строил её для себя: на деньги жены, на кредит любовницы, без намерения отвечать ни перед одной, ни перед другой.
— Сколько ещё осталось платить? — спросила Мария.
Виктория назвала сумму. Огромную, тяжёлую, почти нереальную.
— А ежемесячный платёж?
Девушка ответила, и Мария только покачала головой.
— Ты понимала, что он не сможет долго выплачивать такие деньги?
— Он сказал, что скоро продаст вашу квартиру и закроет долг.
Дмитрий отвернулся.
Теперь всё окончательно сложилось в единую картину. Он собирался получить половину стоимости их семейного жилья, оставить Марию с детьми искать съёмную квартиру, а вырученные деньги пустить на оплату собственной новой жизни.
— Ты хотел продать наш дом? — тихо спросил Артём. — Дом своих сыновей?
— Квартира принадлежит не только вашей матери, — сухо ответил Дмитрий.
— Но нам негде будет жить.
— Купите что-нибудь меньше.
— “Купите”? — Артём горько усмехнулся. — Ты даже не сказал “купим”.
— Не лезь во взрослые разговоры.
— Удобно, правда? Когда надо показать друзьям фотографию — я твой сын. А когда ты продаёшь мой дом — я просто ребёнок, которому нельзя вмешиваться.
Дмитрий сделал шаг к нему, но Мария встала между ними.
— Даже не думай повышать на него голос.
— Это ты всё устроила! — сорвался Дмитрий. — Ты втянула детей в развод!
— Нет, Дмитрий. Их втянул ты, когда решил, что можешь разрушить их дом и при этом остаться хорошим отцом.
Виктория молча подошла к двери и открыла её.
— Я ухожу.
— Куда? — растерянно спросил Дмитрий.
— В свою квартиру. В ту самую, которая оформлена на меня.
— Мы поедем вместе.
— Нет. Ты поедешь куда угодно, но не со мной.
— Виктория, ты не имеешь права меня выгонять! Я вложил туда деньги!
— Деньги Марии, — поправила она. — А кредит теперь плачу я.
Дмитрий схватил один из чемоданов и резко поставил его поперёк выхода, словно этим мог остановить всё происходящее.
— Ты сейчас успокоишься, и мы нормально всё обсудим.
— Убери чемодан.
— Я сказал, мы едем домой.
Виктория посмотрела на него прямо, не опуская глаз.
— Это не твой дом.
В этот момент лицо Дмитрия побледнело. Кажется, только теперь до него дошло: он оказался без семьи, без новой квартиры и без женщины, ради которой разрушил прежнюю жизнь. Формально жильё принадлежало Виктории. Старую квартиру предстояло делить через суд. А вернуться к матери он не мог хотя бы потому, что Татьяна Сергеевна жила в маленькой однокомнатной квартире и совершенно не собиралась менять свои привычки ради взрослого сына.
— Прекрасно, — выдавил он сквозь зубы. — Значит, вы все заодно.
— Никто ни с кем не договаривался, — спокойно ответила Мария. — Просто твоя ложь перестала работать сразу в нескольких местах.
Виктория вышла первой. Дмитрий задержался в дверях и бросил на Марию тяжёлый взгляд.
— Довольна?
Она посмотрела на мальчиков. Матвей плакал молча, и крупные слёзы катились по его щекам. Артём стоял рядом, белый как мел, с крепко сжатыми кулаками.
— Нет, — сказала Мария. — Довольна я была бы только в одном случае: если бы мои дети никогда не услышали того, что ты сегодня сказал.
Когда дверь за Дмитрием закрылась, Мария ещё несколько секунд стояла неподвижно. Потом медленно опустилась прямо на пол в прихожей и притянула сыновей к себе.
Матвей тут же уткнулся ей в плечо и разрыдался уже вслух. Артём сначала оставался стоять, будто заставлял себя быть взрослым и сильным, но через минуту тоже опустился рядом и прижался к ней с другой стороны.
— Мы никуда не поедем? — спросил младший, всхлипывая.
— Нет, мой хороший. Никуда.
— Папа нас не любит?
Мария долго молчала. Ей очень хотелось сказать привычное: любит, просто запутался; взрослые иногда ошибаются; всё ещё может измениться. Хотелось прикрыть детей красивой, мягкой неправдой, чтобы им стало легче хотя бы сейчас. Но после всего услышанного она больше не могла строить для них иллюзии.
— Я думаю, папа сейчас больше всего любит самого себя, — наконец сказала она. — Может быть, когда-нибудь он поймёт, что потерял.
— А если не поймёт? — спросил Артём.
Мария погладила его по волосам.
— Тогда это будет его потеря. Не ваша.
Судебные разбирательства растянулись почти на семь месяцев. Дмитрий пытался уверять, что деньги, внесённые за квартиру Виктории, были его личными накоплениями, но банковские выписки, переводы и история движения средств доказывали обратное. Часть суммы удалось вернуть в семейный бюджет.
Виктория согласилась дать показания. Позже она продала квартиру, чтобы закрыть ипотеку. Оставшиеся после сделки деньги, согласно судебному решению, она перечислила Марии, хотя могла бы ещё долго спорить, затягивать процесс и искать лазейки.
Однажды они случайно встретились у здания суда. Виктория выглядела старше, чем в день их первого разговора: волосы были собраны в простой хвост, дорогого пальто на ней уже не было, зато во взгляде появилась спокойная твёрдость.
— Я хотела поблагодарить вас, — сказала она.
— За что? — Мария посмотрела на неё с усталым удивлением.
Виктория немного помолчала, а потом честно призналась:
— Если бы вы тогда не поставили у двери эти чемоданы, я, наверное, действительно стала бы его женой.