С самого порога эта компания принялась распоряжаться так, словно коттедж был заранее оплачен ими на все выходные через какое-нибудь дорогое агентство загородного отдыха.
— О, наша хозяйка наконец-то добралась! — весело объявила Кристина, появляясь на крыльце с бокалом в руке. — Оль, мы уже разобрались, кто где спит. Ребята заняли гостевую наверху, а Алина с Максимом устроились в комнате с балконом. Ты ведь не будешь против? Продукты мы привезли, сейчас Дмитрий разведёт огонь, и нормально посидим!
Ольга тогда заставила себя промолчать, хотя внутри всё вскипело. Комната с балконом была не гостевой — это была её спальня. Пришлось сдержанно, но без возможности для спора объяснить Алине и Максиму, что вещи нужно перенести вниз, в маленькую комнату на первом этаже. Кристина в ответ лишь недовольно сжала губы, будто Ольга совершила страшную бестактность.
Весь вечер пятницы, а потом и всю субботу Ольга ощущала себя не хозяйкой дома, а кем-то вроде обслуживающего персонала. Приятели Кристины так к ней и относились. После них на столе в беседке оставались липкие тарелки, бокалы с недопитым вином, салфетки и обёртки. Мокрые полотенца они без раздумий развешивали на деревянных перилах. То и дело кто-нибудь просил принести чистые стаканы, плед, лёд, штопор или ещё какую-нибудь мелочь.
Дмитрий тем временем крутился возле мангала, изо всех сил изображая радушного хозяина. Он жарил те самые дорогие стейки, выкладывал на решётку креветки, следил, чтобы всем хватило соуса и углей. А Ольга, стараясь не слышать грохочущую музыку и громкий смех, молча возилась у клумб, выдёргивала сорняки и пыталась хотя бы мысленно отгородиться от происходящего. За общий стол она почти не садилась. Вечером нарезала себе обычный салат из овощей, съела немного курицы, которую привезла с собой, и ушла наверх, сказав, что у неё разболелась голова.
И теперь, воскресным утром, среди заваленной грязной посудой кухни, после ночного застолья ей ещё и предъявляли чек.
— Кристина, — Ольга медленно оторвала глаза от бумажки и посмотрела на золовку. Голос прозвучал слишком спокойно, почти чужим тоном. — Давай всё-таки разберёмся. Ты, не спросив меня, привезла в мой дом пятерых людей, которых я толком не знаю. Вы заняли комнаты, пользовались водой, светом, газом, моими полотенцами и постельным бельём. Вы купили дорогую еду, сами выбрали её, сами приготовили и сами же съели. Я к этим креветкам и мраморной говядине даже не притронулась. И после всего этого ты предлагаешь мне оплатить ваш праздник?
Кристина несколько раз растерянно моргнула наращёнными ресницами. По её лицу было видно: такая реакция никак не вписывалась в привычную ей картину мира.
— Оль, ты сейчас зачем это всё раздуваешь? — протянула она, отодвигая чашку с кофе. — Это называется гостеприимство. Мы к вам приехали, между прочим, в гости. У нормальных людей хозяева угощают тех, кто к ним приехал. Я ещё и облегчила вам задачу — сама всё закупила, потому что понимала: ты работаешь, тебе некогда по магазинам носиться. И Дмитрий, кстати, стейки ел. Я лично видела.
— Дмитрий три часа простоял у мангала, готовя эти стейки для всей вашей компании, — ответила Ольга, чувствуя, как где-то внутри натягивается тонкая, звенящая струна. — А гостеприимство, Кристина, начинается с приглашения. Я звала тебя одну — выдохнуть, отдохнуть, прийти в себя. О твоих друзьях речи не было.
В этот момент кухонная дверь тихо скрипнула, и на пороге появился Дмитрий. Вид у него был помятый: растрёпанные волосы, усталое лицо, на футболке — пятно от вчерашнего соуса. Он сразу уловил напряжение в воздухе и настороженно перевёл взгляд с жены на сестру.
— Доброе утро, девчонки, — осторожно сказал он. — А что у вас тут происходит? Ссоритесь?
— Твоя жена не хочет отдавать свою часть за продукты, — мгновенно пожаловалась Кристина, обиженно надув губы. — Я просто показала чек, всё честно посчитала, а она начала меня отчитывать из-за того, что я друзей привезла. Дим, ну мы же семья! Какие вообще могут быть расчёты? Неужели вам жалко для родной сестры и её близких нормальный стол организовать?
Дмитрий тяжело выдохнул и посмотрел на Ольгу тем самым взглядом, который она знала слишком хорошо. В нём уже читалась просьба: не спорь, не обостряй, давай уступим, лишь бы не было скандала.
— Оль, — мягко начал он, подходя ближе, — ну правда, стоит ли из-за такой мелочи портить всем утро? Люди ещё спят, услышат — неловко получится. Давай я со своей зарплаты верну ей эти деньги, и закроем вопрос.