— Не нужно, Дмитрий, — Ольга произнесла это спокойно, но так, что спорить было бессмысленно. — Ты никому ничего возвращать не станешь. Вопрос не в сумме. Вопрос в том, что кто-то окончательно забыл, где заканчивается гостеприимство и начинается наглость.
Она видела растерянное лицо мужа и чувствовала, как внутри вместо обиды поднимается ледяная ясность. Всё было до боли знакомо: Дмитрий снова готов был прогнуться, сгладить конфликт, пожертвовать собственными деньгами, лишь бы сохранить видимость дружной родни. Неважно, что эти четыре с лишним тысячи гривен — почти половина его аванса. Неважно, что потом продукты на неделю, коммуналку за дом и бензин для обеих машин снова придётся тянуть ей.
Ольга развернулась к рабочей поверхности, взяла телефон, открыла калькулятор и положила его перед собой на столешницу.
— Раз уж ты так любишь слово «справедливо», Кристина, давай действительно посчитаем справедливо.
Кристина недоумённо прищурилась, но ничего не сказала. Только сильнее скрестила руки на груди, будто готовилась к атаке.
— Дом, в котором вы сейчас находитесь, сто сорок квадратных метров, — начала Ольга ровным, почти деловым тоном, глядя золовке прямо в глаза. — Три спальни, два санузла, нормальная кухня со всей техникой, ухоженный двор, зона для мангала. Вчера вечером, пока ваша компания веселилась, я ради интереса посмотрела цены на посуточную аренду похожих коттеджей в нашем районе. Знаешь, сколько стоит такой вариант на выходные?
Дмитрий перемялся с ноги на ногу. По его лицу было видно, что он мечтает исчезнуть.
— Оль, может, не надо… — тихо попытался вмешаться он.
— Дмитрий, помолчи, пожалуйста, — не повышая голоса, остановила его жена.
И он замолчал.
— Так вот, Кристина. Один день проживания в таком доме стоит примерно семь тысяч двести гривен. Вы приехали в пятницу вечером, а уезжать собираетесь сегодня, в воскресенье. Итого двое суток — четырнадцать тысяч четыреста гривен.
Кристина коротко, нервно хохотнула, пытаясь сделать вид, будто всё происходящее — нелепая шутка.
— Ты сейчас серьёзно? Собираешься мне аренду выставить? У тебя с головой всё нормально? Мы вообще-то семья!
— Семья не привозит в чужой дом толпу посторонних людей без согласования и не суёт хозяйке чек за креветки, к которым она даже не притронулась, — сухо ответила Ольга. — Но это ещё не всё. После ваших посиделок мне придётся заказывать уборку. Я не собираюсь сама отмывать жирные шампуры, выводить винные пятна с веранды и перестирывать постельное бельё после твоих друзей. Клининг такого дома — ещё около двух тысяч гривен. Получаем шестнадцать тысяч четыреста.
Она взяла со стола длинный чек из супермаркета, аккуратно сняла его с магнита и положила перед Кристиной.
— Теперь вычитаем твои четыре тысячи семьсот гривен за продукты. Остаётся одиннадцать тысяч семьсот гривен. Можешь перевести на мой номер, он у тебя есть.
На кухне стало так тихо, что слышно было гудение холодильника и щебетание птиц за окном. Лицо Кристины покрылось неровными красными пятнами. Её напускная изящность рассыпалась мгновенно, уступив место злости, которую она уже не пыталась скрывать.
— Ты… ты вообще в себе?! — сорвалась она на визг. — Как у тебя язык поворачивается требовать деньги с родных людей? Это дом моего брата! Я имею право приезжать сюда с кем хочу и когда хочу!
Дмитрий побледнел. Он прекрасно знал, кому принадлежит дом, но годами не уточнял этот момент при родственниках, позволяя им думать, будто дача общая.
— Кристина, успокойся, — осторожно произнёс он.
Но сестра уже не слышала.
— Что значит успокойся, Дмитрий? Ты сам посмотри, на ком женился! Жадная, расчётливая, холодная! Мы приехали по-хорошему, хотели устроить праздник, а она копейки пересчитывает! Да моей ноги больше не будет в этой вашей дыре!
— Не в нашей, а в моей, — спокойно поправила её Ольга.
Она подошла к окну, оперлась о подоконник и скрестила руки на груди.
— И раз уж ты так уверенно рассуждаешь о правах, давай я объясню, как всё выглядит не на уровне семейных фантазий, а с точки зрения закона.