— С вас выходит шесть тысяч гривен, — Вера Павловна аккуратно опустила на кухонный стол плотный лист, сложенный вчетверо. — До пятнадцатого переведите. Я всё заранее расписала, чтобы потом никто не шептался, будто мать непонятно на что деньги собирает.
Она, как обычно, явилась без предупреждения. По её логике, к сыну можно было приходить в любой момент, а уж к невестке — тем более. Стояло первое воскресенье декабря, было около половины одиннадцатого утра. Андрей только вернулся из магазина и даже куртку снять не успел.
Наталья развернула бумагу. На лицевой стороне широкими синими буквами значилось: «Новогодний утренник. Дворец культуры моторного завода. 1981 год». Ниже шли роли, а в самом низу было приписано: «Зайчик — Андрей, 7 лет».
— Ты не на ту сторону уставилась, — свекровь ловко перевернула лист. — У меня таких афиш целая антресоль. На обороте писать удобно, бумага крепкая, не то что сейчас выпускают.
С обратной стороны тем же крупным плакатным почерком, которым Вера Павловна когда-то выводила объявления для заводского Дома культуры, был по линейке расчерчен праздничный бюджет.
— Еда — десять тысяч четыреста гривен, — начала она читать вслух, хотя буквы были такие, что их можно было разглядеть из коридора. — Это на девятерых. Я по магазинам прошлась, цены записала. Подарки внукам — четыре тысячи. Призы для конкурсов — две тысячи. Хлопушки, бенгальские огни и гирлянда — тысяча. Чистка костюма Деда Мороза — шестьсот. Всего получается восемнадцать тысяч. Делим на три семьи: Игорь с Мариной, Ольга с Кириллом и вы. Девятнадцатого Игорь обещал отвезти меня в «Ашан», пока там ещё толпы не начались, так что не затягивайте.
Андрей наклонился через плечо жены и заглянул в список.
— Мам, а ты сама сколько вкладываешь?
— Я предоставляю квартиру, посуду и свои нервы. Или, по-твоему, принять девять человек — это пустяки? Кто сценарий пишет? Кто развлечения готовит? Я в этом году такую программу придумала, что Игорь от хохота под стол сползёт.
Наталья сложила лист по старым заломам. Двадцать лет работы в ломбарде научили её не перебивать сразу. Люди, которые с порога уверяли, что их цепочка стоит в два раза дороже, обычно выдыхались через пару минут, и после этого с ними уже можно было говорить нормально.
— Вера Павловна, мы в этот раз Новый год будем встречать у себя дома, — произнесла она, когда свекровь наконец сделала паузу. — Я вам ещё в ноябре говорила.
— Кто там что говорил — дело десятое. От сына я такого не слышала.
— Мам, я же тоже тебе объяснял, — тихо вставил Андрей.
— Ты сказал: «Посмотрим». Вот мы и посмотрели. Всё будет как всегда: Наталья приходит к обеду, салаты на ней, ты подтягиваешься к девяти, костюм я сама заберу из химчистки.
— Мы не придём, — повторила Наталья. — Моя мама в этом году остаётся одна. Алёна, её соседка, уехала насовсем к дочери в Полтаву. Больше рядом у мамы никого нет, а одну в новогоднюю ночь я её не оставлю.
— Значит, бери её с собой. Раскладушка у меня имеется.
— Моей маме семьдесят семь. Ехать к вам через весь город, потом ночью возвращаться обратно — это не для неё. Да и ваши конкурсы ей не нужны, она в одиннадцать уже ложится.
Вера Павловна выхватила лист, снова положила его на стол, но теперь придвинула к сыну.
— Хорошо. Не придёте — ваше право. Но свою часть всё равно сдайте.
— Простите, за что? — Наталья даже не сразу поняла, что свекровь говорит серьёзно.
— Праздник семейный. А вы семья или уже нет? Я рассчитывала на три семьи. Продукты заказаны, подарки внукам выбраны. Мне теперь с Игоря и Ольги по девять тысяч требовать? Они тоже не олигархи.
— Стол можно сделать скромнее. Если нас двоих не будет, значит, и еды понадобится меньше.
— Ты ещё меня научи, как столы накрывать. Я банкеты на двести человек вела, когда ты только в первый класс пошла.
Свекровь поднялась, в прихожей застегнула пальто и, уже стоя у двери, бросила через плечо:
— Деньги переведёте на карту. Номер Андрей знает.
Когда дверь за ней закрылась, Андрей взял со стола бумагу, перевернул её на лицевую сторону и долго смотрел на строчку про зайчика.
— Наташ, может, отправим ей эти шесть тысяч? Лишь бы скандала не было.
— Шесть тысяч гривен, Андрей, — Наталья опустилась напротив него. — Это треть моей зарплаты. За стол, за которым мы не будем сидеть. За конкурсы, в которых не участвуем. И за химчистку, которую ты сам оплатил ещё в январе. Костюм Деда Мороза, между прочим, висит у нас в шкафу, в чехле и с биркой.
— Мама, наверное, просто забыла.
— Возможно. Но шестьсот гривен в список она всё равно внесла.
— Ты же знаешь, какая она. Не переведём — она до весны трубку брать не станет. А Ольге будет рассказывать, что это ты меня против неё настроила. Я через это уже проходил, и не раз.
— А я, по-твоему, ничего подобного не проходила?
— Это просто откуп, Наташ. Заплатим и спокойно останемся дома. Честно говоря, за шесть тысяч я готов купить себе один нормальный тихий Новый год.
— Ты покупаешь не тишину. Ты покупаешь разрешение не прийти к собственной матери. Тебе самому от этого не неуютно?
Андрей промолчал. Наталья немного подождала, потом заговорила снова, уже мягче:
— Знаешь, откуда я каждый год звоню своей маме поздравлять её с Новым годом? Из ванной у твоей мамы. Потому что в комнате бьют куранты, Игорь считает удары громче телевизора, Кирилл взрывает хлопушки, и я маму просто не слышу. Я сажусь на край ванны и почти кричу в телефон: «Мам, ты как там?» А она отвечает: «Да всё хорошо, мы с Алёной телевизор смотрим».