— Пятнадцатое число уже давно прошло. Я вчера с Игорем в «Сильпо» ездила, всё оплатила своей карточкой, теперь до самой пенсии с пустым счётом сижу.
— Мам, перевода не будет.
— Это ты сам решил или Наталья тебе подсказала?
— Решил я. Кирилл сказал, что они сдают по две тысячи гривен, а не по шесть. Почему ты мне об этом не сказала?
Вера Павловна на несколько секунд замолчала.
— А что тут объяснять? У Ольги ипотека, двое детей на руках. Кирилл Дедом Морозом будет, это тоже помощь. Игорь с Мариной меня по магазинам возят. А вы чем участвуете? Ни руками, ни временем, ни присутствием. Значит, остаются деньги.
— Вера Павловна, это Наталья, — спокойно сказала она. — Я рядом, всё слышу.
— Да я и не думала, что ты где-то далеко. Столько лет за моим столом сидела и не высчитывала, кто сколько съел. А как свою маму пожалела, так сразу арифметика началась.
— Я каждый год сдавала наравне со всеми. И не только сдавала — с обеда у вас на кухне стояла, резала, мыла, раскладывала, помогала. В этом году меня за вашим столом не будет, значит, и платить за него я не стану. Детям подарки мы уже передали через Кирилла, отдельно, от себя. А уж еду и конкурсы пусть оплачивают те, кто будет сидеть за этим столом. У меня на работе за пустую квитанцию деньги не берут.
— Не устраивай мне тут бухгалтерию. Я мать. Я уже всё купила, причём за свои.
— Мам, — Андрей придвинулся ближе к телефону. — Я тебе в ноябре холодильник купил и ни разу этим не попрекнул. Если тебе правда не хватает до пенсии — скажи прямо. Я дам. Без делёжки, без взносов, без разговоров. Только скажи честно: «Мне не хватает». А не так, будто мы обязаны платить за праздник, на который не идём.
Вера Павловна долго молчала. Наталья даже посмотрела на экран — не оборвался ли звонок.
— Не надо со мной так, — наконец произнесла свекровь. — Мне не деньги ваши были нужны. Я хотела, чтобы вы пришли. Игорь уже спрашивает, где Андрей. Марина интересуется. Что я должна им ответить? Что сын меня на тёщу променял?
— Скажи, что сын впервые за пятьдесят два года решил встретить Новый год у себя дома. Мам, я с семи лет в твоей праздничной программе участвую. Можно мне хоть один раз не выступать, а просто посидеть зрителем? Хотя бы на собственной кухне? Второго числа мы к тебе приедем. С подарками. И маму Натальи возьмём, если ты её позовёшь.
— Посмотрим, Андрей, — сухо сказала Вера Павловна. — Мне ещё призы заворачивать, некогда с вами препираться.
В трубке раздались короткие гудки. Андрей аккуратно сложил афишу и убрал её обратно в ящик, туда же, где лежали квитанции за свет.
Тридцать первого числа он привёз тёщу к шести вечера. Галина Сергеевна, едва сняв пальто, первым делом поинтересовалась, можно ли у них на телевизоре найти вчерашний матч. Накануне она не успела досмотреть игру: позвонила Алёна из Полтавы, долго рассказывала про внуков, а перебить её Галина Сергеевна постеснялась.
Андрей отыскал запись буквально за пару минут. Потом сел рядом с тёщей на диван, и вскоре они уже вдвоём возмущались судейством так, словно этот арбитр был их старым личным врагом.
Наталья накрыла стол на троих всего за час. Впервые за много лет ей не пришлось с самого обеда торчать у чужой плиты, шинковать салаты на девятерых и прислушиваться, не позовёт ли свекровь срочно репетировать очередной конкурс.
За ужином Галина Сергеевна сначала долго молчала. Потом, как всегда, спросила зятя прямо, без обходных путей:
— Мать на тебя сильно обиделась?
— Сказала: «Посмотрим». У мамы это страшнее, чем если бы она кричала.
— Ничего. Второго съездите, раз уж пообещали. Если меня позовёт — поеду с вами. Не позовёт — тоже переживать не стану.
— Мам, ты серьёзно? Там же конкурсы, шарики, загадки. Игорь обычно первым на всё отвечает.
— Вот пусть Игорь и отвечает. А я посижу, чаю выпью, скажу, что стол хороший. Мне не тяжело, а ей приятно будет.
Около девяти Андрей машинально посмотрел на часы и вдруг рассмеялся.
— Что смешного? — спросила Наталья.
— Да я в это время обычно уже у мамы в ванной бороду приклеивал. Сидел на краю ванны с маленьким зеркальцем, а мама стучала в дверь и шипела, что гости заждались.
— Ну вот и посиди сегодня без бороды, — невозмутимо сказала Галина Сергеевна. — Лучше хлеб мне передай.
В половине десятого у Андрея зазвонил телефон. На экране появился Кирилл в красной шубе. Борода у него сползла набок, а звонил он в варежках, поэтому, судя по всему, попал по кнопке далеко не с первого раза.
— Андрей, выручай. Как мешок завязать, чтобы он не развязался? Клюшка торчит, Степан уже два раза в коридор выглядывал.
— Клюшку вытащи из мешка и держи в руке, — Андрей даже привстал с дивана. — Скажешь, что это запасной посох. А потом будто бы вспомнишь, что он вообще-то для Степана. Дети такое обожают.
— А, понял. А настоящий посох куда девать?
— Отдай маме, она разберётся.
Где-то за спиной Кирилла послышался голос Веры Павловны:
— Кирилл, ну сколько можно? Дед Мороз стучит посохом три раза, а не звонит в дверь. И бороду поправь, у тебя ухо видно!
— Иду, Вера Павловна, иду, — Кирилл оглянулся, затем снова повернулся к экрану и прошептал: — Андрей, она тебе привет передавала. Ну, то есть не передавала, но я передаю.
Изображение дёрнулось, и звонок оборвался. Андрей ещё несколько секунд смотрел на погасший экран, потом отложил телефон и вернулся к матчу.
— Кто это был? — спросила Галина Сергеевна, не отрывая взгляда от третьего периода.
— Дед Мороз, мам. Консультировался.
— Ну и пусть работает. Садись, наши сейчас в большинстве играть будут.
За пять минут до полуночи Наталья переключила телевизор на новогодний отсчёт, и мама даже не стала спорить. Как только пробило двенадцать, у Галины Сергеевны зазвонил телефон.
— Алёна, с Новым годом, — сказала она и по старой привычке прикрыла ладонью второе ухо, хотя в комнате было тихо. — Не кричи, я тебя отлично слышу. Я у дочки, за столом сижу. Да, и зять здесь. Мы с ним «Сокол» смотрели. Проиграли опять.