Квартира встретила Юлию привычной смесью запахов: старое дерево, аптечные мази и жареный лук. В узком коридоре по-прежнему висел ковёр, который Валерия Павловна не позволяла убрать ни под каким предлогом. В комнате за стеклянными дверцами серванта поблёскивал хрусталь, к которому, кажется, не прикасались уже лет двадцать. А на кухне размеренно щёлкали круглые часы с выцветшим циферблатом.
Дмитрий Павлович сидел в кресле, вытянув вперёд больную ногу.
— Юлечка, хорошо, что заехала, — с облегчением произнёс он.
— Как вы себя чувствуете?
— Получше уже. Потихоньку.
Из спальни появилась Валерия Павловна.
— Юля, раз уж ты здесь, помоги мне, пожалуйста, постель перестелить. Я одна матрас не подниму.
— Конечно, помогу.
Они вместе сменили бельё. Потом свекровь попросила вынести пакет с мусором. Потом вдруг выяснилось, что срочно нужно сбегать в аптеку.
Юлия сходила.
Когда она вернулась, Валерия Павловна встретила её довольной улыбкой:
— Ты у нас просто спасение, честное слово.
Юлия улыбнулась в ответ.
Ей было приятно ощущать, что без неё не обходятся.
И именно так чаще всего всё и начинается.
Не с грубости.
Не с приказов.
А с благодарности.
Спустя пару недель Дмитрий Павлович уже довольно уверенно передвигался по квартире, опираясь на трость. Ещё через месяц стал сам выходить во двор подышать воздухом.
Но Юлина помощь на этом не закончилась.
Она просто приобрела другой вид.
Теперь Валерия Павловна могла позвонить с утра:
— Юлечка, ты сегодня заедешь?
— А что-то нужно?
— Да продукты почти закончились.
— Сергей вечером сможет купить и привезти.
В трубке возникала короткая, но очень выразительная пауза.
— Он после работы устаёт.
Юлия почему-то ни разу не спросила: а я?
Она молча доставала сумку и ехала.
Потом появились списки.
Сначала совсем небольшие.
Молоко.
Хлеб.
Творог.
Курица.
Таблетки.
Но уже через две недели эти перечни занимали половину экрана в телефоне.
«Помидоры только розовые. Сметана двадцать процентов. Сыр не ниже сорока пяти. Яблоки сладкие, не кислые. Минералка без газа. Печенье папе то самое, в синей пачке».
Если Юлия ошибалась, Валерия Павловна непременно это замечала.
— Ой, творог какой-то кислый попался.
Или:
— Я же, кажется, говорила, что Дмитрий этот сыр не ест.
Юлия каждый раз отвечала одно и то же:
— В следующий раз возьму другой.
Постепенно к покупкам прибавилась уборка.
— Раз уж пришла, пропылесось, пожалуйста, а то мне тяжело.
— Юлечка, ванную бы протереть, если не трудно.
— Я до верхней полки никак не дотянусь, сними шторы.
— Бельё уже в машинке постиралось, развесь, будь добра.
По отдельности каждая просьба выглядела пустяком.
Но вместе эти «пустяки» забирали у Юлии целые дни.
Особенно мучительными стали субботы.
Раньше суббота принадлежала их семье. Юлия любила с утра неторопливо варить кофе, жарить сырники, потом они с Полиной могли поехать по магазинам или просто долго гулять без всякого плана. Сергей обычно возился с машиной, а вечером они заказывали что-нибудь вкусное и смотрели фильм.
Теперь ровно около девяти утра звонила Валерия Павловна.
— Юлечка, ты когда будешь?
И суббота сразу переставала быть Юлиной.
Однажды вечером Полина подошла к матери.
— Мам, ты помнишь, что мы завтра собирались мне куртку смотреть?
Юлия застыла.
Она совсем забыла.
— Полиночка…
Дочь по её лицу сразу всё поняла.
— Ты к бабушке поедешь?
— Мне только продукты отвезти.
— Ты всегда так говоришь: «только продукты».
В голосе Полины не было ни упрёка, ни злости.
И от этого Юлии стало ещё больнее.
— Я быстро съезжу и вернусь, ладно?
— Ладно.
Юлия действительно собиралась обернуться быстро.
Но стоило ей приехать, как Валерия Павловна сказала:
— Ой, раз ты уже тут, я бельё замочила.
Потом добавила:
— Папе суп надо сварить.
А спустя ещё немного времени:
— Юля, ты ванну не помоешь? У меня сегодня спина совсем разболелась.
Юлия бросила взгляд на часы.
Было без двадцати два.
— Мне с Полиной нужно ехать.
— Куда это?
— Куртку покупать.
Валерия Павловна чуть приподняла брови.
— Так магазины до вечера открыты.
И Юлия осталась.
Домой она вернулась уже в половине пятого. Полина сидела у себя в комнате.
— Собирайся, — сказала Юлия. — Поехали.
— Я уже не хочу.
— Почему?
— Мам, всё нормально. Правда.
— Полин…
Дочь подняла на неё глаза.
— Бабушка же важнее.
Эти слова ударили больно и неожиданно.
— Не говори так.
— А как говорить?
— Ей нужна помощь.
— Уже четыре месяца?
Юлия не нашлась, что ответить.
Полина отвернулась к ноутбуку.
А вечером Сергей, выслушав рассказ о разговоре с дочерью, вдруг сказал:
— Полина тоже должна понимать, что бабушка с дедушкой уже немолодые.
Юлия посмотрела на мужа.
— А ты сам когда в последний раз у них был?
— На прошлой неделе.
— И надолго?
— Ну… минут на сорок.
— Чай попил?
— И что теперь?
— Ничего.
Именно в тот момент Юлия впервые по-настоящему ощутила, как несправедливо распределилась эта забота.
Сергей заезжал к родителям, садился за стол, ел то, что заранее приготовила Юлия, спрашивал у отца о самочувствии и уезжал.
И после этого считался внимательным сыном.
Юлия трижды в неделю обслуживала чужую квартиру.
И со временем это уже перестало восприниматься даже как помощь.
Это превратилось в обязанность, которую никто не обсуждал.
Настоящий перелом случился в самый обычный четверг.
Юлия работала из дома. У неё шёл отчётный период: телефон звонил почти без остановки, начальник нервничал, бухгалтерия требовала срочно поправить цифры, таблицы расползались, сроки поджимали.
В 10:47 позвонила свекровь.
Юлия сбросила вызов.
Через минуту телефон снова завибрировал.
Она опять нажала отбой.
На третий раз ей стало тревожно.
А вдруг действительно что-то произошло?
— Алло?
— Юля, почему ты трубку не берёшь?
Голос Валерии Павловны звучал абсолютно спокойно.
— Я работаю. Что случилось?
— Да ничего особенного. У папы таблетки заканчиваются.
Юлия устало закрыла глаза.
— Какие именно?
Свекровь продиктовала название.
— Я оформлю доставку из аптеки.
— Зачем лишние деньги тратить?
— Доставка стоит шестьдесят гривен.
— Шестьдесят туда, шестьдесят сюда — так всё и уходит.
— Валерия Павловна, у меня сейчас отчёт.
— Так аптека же по дороге к нам.
— Я сегодня к вам не еду.
В трубке воцарилась тишина.
— Почему?
Вот это «почему» задело Юлию сильнее всего.
Будто теперь для того, чтобы не ехать в чужой дом бесплатно работать, ей требовалось предъявить веское оправдание.
— Потому что я работаю.
— Но ты же дома.
Юлия почувствовала, как пальцы с силой сжали телефон.
— Да. Дома. И работаю.
— Ладно, Юля. Не нужно так нервничать.
Свекровь повесила трубку.
Через двадцать минут позвонил Сергей.
— Что ты маме сказала?
Юлия откинулась на спинку стула.
— А что она уже успела тебе сообщить?
— Что попросила купить таблетки, а ты чуть ли не накричала на неё.
— Я не кричала.
— Она расстроилась.
— Сергей, я работаю.
— Ну могла бы в обед съездить.
— Ты тоже работаешь.
— У меня производство. Я не могу просто так сорваться.
— А моя работа, значит, не настоящая?
— Я этого не говорил.
— Именно это ты и сказал.
— Юль, только не начинай.
— А когда мне начинать? Когда я окончательно перееду к твоим родителям и буду жить между аптекой, кухней и ванной?
Он раздражённо выдохнул.
— Мама после операции.
— Прошло четыре месяца!
— Она всё равно уже не молодая.
— Вчера она три часа гуляла по торговому центру с Галиной Юрьевной.
— Это другое.
Юлия замолчала.
— Что именно другое?
— Ну… она развеялась. Ей тоже нужно.
— То есть по торговому центру ходить она может, а дойти до аптеки через дорогу — нет?
— Ты всё перекручиваешь.
Юлия отключила вызов.
Руки у неё дрожали.
И всё-таки лекарства она заказала.
Заплатила сама.
Через час от свекрови пришло сообщение:
«Привезли не того производителя. В следующий раз лучше покупай сама».
Юлия несколько раз перечитала эту фразу.
А потом впервые ничего не ответила.
В субботу Валерия Павловна решила устроить семейный ужин.
Позвонила с утра.
— Юлечка, мы в воскресенье собираемся посидеть. Папе уже лучше, хочется по-семейному. Я сестру позову, племянницу, соседку Киру.
— Хорошо.
— Испечёшь свой мясной пирог?
Юлия помолчала.
— Нет.
— Что?
— Я не успею.
— Так гости только к пяти.
— Мы с Полиной едем покупать ей зимние вещи.
— С утра приготовишь.
— Нет, Валерия Павловна.
На другом конце стало непривычно тихо.
— Ты на меня за что-то обиделась?
— Я просто не буду готовить на десять человек.
— Ой, прямо на десять! Один пирог и салат.
— Тогда приготовьте сами.
— У меня давление.
— Закажите готовое.
— Магазинное я на стол гостям ставить не собираюсь.
Юлия ощутила уже знакомое сдавливание в груди.
Раньше в такую минуту она бы уступила.
Но сейчас произнесла:
— Значит, приготовит Сергей.
Свекровь даже рассмеялась.
— Сергей? Ты же знаешь, какой из него кулинар.
— Тогда вам придётся найти другой вариант.
— Юля, в семье принято помогать друг другу.
И тогда Юлия спросила:
— А когда ваша семья в последний раз помогала мне?
Тишина стала совсем иной.
— Не поняла.
— Ничего. До свидания.
Она завершила разговор.
Минут через пятнадцать позвонил Сергей.
А вечером на кухне прозвучала та самая фраза про зарплату.
После этого разговора Сергей два дня ходил с обиженным видом.
Юлия тоже не стремилась разговаривать.
В доме поселилась липкая, неприятная тишина.
Они ложились в одну кровать, но каждый отворачивался к своей стене. По утрам Сергей пил кофе и листал телефон. Юлия собирала Полине завтрак. Разговаривали все только по необходимости — коротко, сухо, будто в квартире жили не близкие люди, а соседи, вынужденные делить одно пространство.
На третий день снова позвонила Валерия Павловна.
— Юля, ты сегодня во сколько приедешь?