Юлия сперва даже не нашлась, что ответить.
Валерия Павловна произнесла это так буднично, будто между ними не было ни того разговора, ни Юлиного отказа, ни нескольких дней глухого молчания.
— Я не приеду, — сказала Юлия ровно.
— Это ещё почему?
— Потому что я больше не собираюсь вести ваше хозяйство.
— Сергей тебе запретил?
— Нет.
— Тогда в чём дело?
Юлия едва сдержала нервный смешок.
— Я вымоталась.
— Все мы устаём, — сухо заметила свекровь.
— Вот и я тоже.
— То есть ты нас бросаешь?
— Валерия Павловна, вы с Дмитрием Павловичем не беспомощные люди.
— Ясно.
Голос на другом конце провода сразу стал холодным, почти металлическим.
— Нынешние молодые только о себе и думают.
Юлия почувствовала знакомый, почти автоматический порыв начать оправдываться. Объяснять, доказывать, раскладывать всё по пунктам. Но в этот раз она впервые не позволила себе этого.
— Возможно.
— И тебе совсем не совестно?
— Нет.
После этого короткого слова у неё так сильно забилось сердце, будто она сделала что-то невероятно дерзкое. Но вместе со страхом пришло странное облегчение. Оказалось, сказать «нет» можно. И мир от этого не рушится.
Через несколько дней ей позвонила Наталья, сестра Сергея.
— Юль, привет. Есть минутка?
Они общались нечасто. Наталья жила в другом городе, приезжала пару раз в год, и разговоры обычно сводились к праздникам, детям и коротким семейным новостям.
— Да, конечно. Что случилось?
— Вы с мамой поссорились?
Юлия устало усмехнулась.
— Она уже успела всем пожаловаться?
— Она сказала, что ты ни с того ни с сего отказалась помогать.
— Ни с того ни с сего?
— Поэтому я и звоню. Хочу понять, что там произошло.
И Юлия рассказала.
Не всё до мелочей. Без истерики. Без обвинений. Только главное.
Про постоянные поездки. Про уборку. Про готовку. Про поручения, которые появлялись одно за другим. Про то, что Сергей считал её удалённую работу чем-то вроде свободного времени, которым можно распоряжаться.
Наталья долго молчала.
— Юль, я правда не знала, что на тебе столько всего.
— Никто не знал.
— Мама говорила, что ты иногда продукты завозишь.
Юлия прикрыла глаза.
Иногда продукты.
Четыре месяца её усталости, дорог, чужой кухни, пакетов, уборки и сорванных вечеров уместились у Валерии Павловны в два удобных слова.
— Понятно, — тихо сказала Юлия.
— Подожди… Тогда я вообще кое-чего не понимаю.
— Чего именно?
— А зачем тогда Сергей деньги переводит?
Юлия нахмурилась.
— Какие деньги?
— Родителям.
— Ну, он иногда им помогает.
— Не иногда, Юль. Каждый месяц.
В комнате будто резко похолодало.
— Сколько?
— Восемь тысяч гривен.
Юлия медленно опустилась на стул.
— Откуда ты это знаешь?
— Мама сама говорила. После операции папы Сергей сказал, что будет ежемесячно переводить им деньги, чтобы они могли нанять женщину для уборки или заказать доставку, если понадобится.
У Юлии зашумело в ушах.
— Повтори.
Наталья замялась.
— Ты не знала?
— Нет.
— Юль…
— С какого месяца?
— Сразу после операции.
Четыре месяца.
Тридцать две тысячи гривен.
Юлия вспомнила, как месяц назад они обсуждали ноутбук для Полины. Старый постоянно зависал, а дочери нужен был нормальный компьютер для учёбы.
Сергей тогда сказал:
— Давай после Нового года. Сейчас нет лишних денег.
Она согласилась.
Потом вспомнила, как не купила себе зимние сапоги, потому что старые, по её собственным словам, «ещё один сезон как-нибудь выдержат».
Вспомнила продукты, которые брала для свёкров на свои деньги и потом стеснялась напомнить, чтобы ей вернули.
И вдруг вся картина сложилась совсем по-другому.
Деньги на помощь были.
Просто вместо оплаченной помощницы у них была она.
Бесплатная.
Удобная.
Своя.
В тот вечер Юлия ждала Сергея на кухне.
Ужин она не готовила. Даже чай не заварила. Просто сидела за столом и смотрела перед собой.
Когда Сергей вошёл, он сразу понял, что что-то не так.
— Что случилось?
— Сколько ты переводишь своим родителям?
Он остановился на полпути.
Одного этого движения хватило, чтобы Юлия поняла ответ.
— Что?
— Не притворяйся, что не понял.
— Юль…
— Восемь тысяч гривен?
Сергей молча снял куртку.
— Наталья сказала?
— Значит, это правда.
— Я собирался тебе рассказать.
Юлия коротко рассмеялась.
— Четыре месяца собирался?
— Это мои родители.
— Я в курсе.
— Им нужна помощь.
— Тоже знаю. Я эту помощь четыре месяца и оказывала.
— Деньги тут вообще ни при чём.
— Очень даже при чём.
Она поднялась из-за стола.
— Ты переводил им деньги именно для того, чтобы они при необходимости могли нанять человека?
Сергей не ответил.
— Отвечай.
— Да.
— Тогда почему они никого не наняли?
— Мама не любит посторонних в доме.
— А меня, значит, любит?
— Не передёргивай.
— Я не передёргиваю! Я пытаюсь понять, Сергей. У нас пятнадцатилетняя дочь. У нас ипотека. Мы отложили покупку компьютера для Полины. Я после своей работы четыре месяца ездила к твоим родителям, убирала, готовила, покупала продукты, а ты тем временем переводил деньги на ту самую работу, которую я делала бесплатно!
— Эти деньги всё равно остаются у родителей.
— Вот именно!
— Ты что, хочешь забрать деньги у пенсионеров?
Юлия отступила на шаг.
Это прозвучало настолько подло и несправедливо, что она несколько секунд не могла выговорить ни слова.
— Не смей.
— Что?
— Не смей выставлять меня жадной.
— Я не выставляю.
— Я ни разу не попросила у твоих родителей ни копейки. Я покупала им еду за свои деньги. Я тратила бензин. Отдавала им свои вечера и выходные. И после всего этого ты спрашиваешь, не хочу ли я отобрать деньги у пенсионеров?
Сергей опустил глаза.
— Я не это имел в виду.
— Нет, именно это у тебя и получилось.
Из комнаты выглянула Полина.
— Мам?
— Всё нормально, иди к себе.
Но девочка не двинулась с места.
— Вы опять из-за бабушки?
— Полина, пожалуйста.
Она всё же закрыла дверь.
Юлия заговорила тише:
— Я больше к ним не езжу.
— Хорошо.
— Совсем.
— Я понял.
— Нет, Сергей. Ты пока ничего не понял.
В следующее воскресенье Валерия Павловна приехала сама.
На улице выпал первый мокрый снег. На её новом тёмно-синем пальто блестели капли воды, волосы были аккуратно уложены, губы подкрашены. В одной руке она держала сумку, в другой — коробку дорогих конфет.
Больной, немощной и беспомощной она точно не выглядела.
— Нам нужно поговорить, — заявила свекровь с порога.
Юлия молча отступила, пропуская её в квартиру.
Сергей вышел из комнаты.
— Мам, почему без звонка?
— Потому что вы уже довели всё до полного абсурда.
Она прошла на кухню, уселась на привычное место и медленно стянула перчатки.
— Юля, скажи мне прямо: что я тебе такого сделала?
Юлия даже растерялась.
— Вы серьёзно спрашиваете?
— Абсолютно.
— Вы четыре месяца пользовались моей помощью.
— Пользовалась? Какие громкие слова.
— А как это иначе называется?
— В семье помогают друг другу.
— Тогда почему за эти четыре месяца Сергей ни разу не приехал вымыть у вас полы?
— Он мужчина. У него тяжёлая работа.
Юлия криво усмехнулась.
— А я, значит, женщина?
— Я этого не говорила.
— Зато именно так думаете.
Валерия Павловна вспыхнула.
— Знаешь, Юля, я в твоём возрасте и работала, и ребёнка растила, и за свекровью ухаживала. И никому счётов не предъявляла!
— Может, именно поэтому вы решили, что и я обязана прожить так же?
Свекровь наклонилась вперёд.
— Я тебя никогда не заставляла.
— Вы звонили утром и спрашивали: «Ты во сколько будешь?» Не «сможешь ли приехать», а именно «во сколько».
— Потому что я на тебя рассчитывала.
— Не спросив, согласна ли я.
— Ты сама нас приучила!
На кухне стало так тихо, что эти слова будто повисли над столом.
Валерия Павловна, кажется, сама поняла, что проговорилась.
Юлия медленно кивнула.
— Вот. Наконец-то.
— Что — наконец-то?
— Наконец прозвучала правда. Я вас приучила.
Свекровь отвернулась.
Но Юлия уже не остановилась:
— Моя ошибка только в одном. Я слишком долго молчала.
В этот момент из комнаты вышла Полина.
— Бабушка, можно спросить?
— Что ещё? — резко откликнулась Валерия Павловна.
— А ты маме когда-нибудь помогала?
— Полина! — одёрнул её Сергей.
— Что? Все же говорят, что семья должна помогать. Я просто спрашиваю.
Валерия Павловна побледнела.
— Я тебя маленькую нянчила.
Полина посмотрела на мать.
Юлия промолчала.
Тогда дочь снова повернулась к бабушке:
— Я почти всегда была у маминой мамы.
— Ты была маленькая, ты не помнишь.
— Зато мама помнит.
— Хватит! — Сергей ударил ладонью по столу.
Полина вздрогнула.
И Юлия тут же резко сказала:
— Не кричи на неё.
— Она лезет во взрослые разговоры.
— Потому что взрослые четыре месяца делали вид, что всё в порядке.
И именно в этот момент раздался звонок в дверь.
На пороге стоял Дмитрий Павлович.
Без трости.
Он тяжело дышал, видно было, что добирался быстро и волновался.
— Валерия, ты телефон дома забыла.
— Зачем ты приехал? — раздражённо спросила она.
— Я знал, куда ты пойдёшь.
— Мы разговариваем.
— Вижу.
Он снял куртку и неожиданно посмотрел прямо на Юлию.
— Прости.
Все замолчали.
— За что? — спросила она.
— За то, что я всё это время молчал.
Валерия Павловна вскочила.
— Дмитрий, только не начинай.
— Начну.
— Это не твоё дело.
Старик усмехнулся.
— А чьё же? Скандал вроде из-за нас.
Сергей нахмурился.
— Пап, о чём ты?
Дмитрий Павлович сел.
Его лицо вдруг показалось Юлии постаревшим и очень усталым.
— После больницы ваша мать хотела нанять женщину. Соседка телефон дала. Два раза в неделю уборка, иногда готовка.
Юлия посмотрела на свекровь.
Та побелела.
— Дмитрий…
— Что «Дмитрий»? Я неправду говорю?
— И что потом? — тихо спросил Сергей.
Отец перевёл взгляд на него.
— Потом Юля стала приезжать.
Валерия Павловна резко бросила:
— Потому что она сама предложила помочь!
— Сначала — да, — спокойно сказал Дмитрий Павлович. — А потом ты сказала: «Зачем платить чужому человеку, если Юля всё равно приезжает?»
Тишина стала почти ощутимой.
Юлия слышала, как тикают часы. Даже холодильник, казалось, загудел громче обычного.
Сергей медленно повернулся к матери.
— Ты правда так сказала?
Валерия Павловна отвела глаза и выдохнула:
— Я просто хотела сэкономить.