Его рассчитали с работы, а конфликт с прежним собственником участка попросту закрыли его же объяснительной. Дмитрий тогда подтвердил, будто видел нужные бумаги прямо на столе у бухгалтера. Одного этого оказалось достаточно, чтобы брат Марины остался крайним.
— Я собирала всё это не из желания отомстить, — тихо произнесла она. — Просто ждала, когда эти доказательства понадобятся человеку, которого они выберут следующим. Вы не первая, из кого хотели сделать прикрытие. Но первая, до чьей подписи я успела добраться.
Я взяла папку, дошла до двери и замерла. Чужие документы будто прибавили веса рукам. Без них ещё можно было убедить себя, что у нас с мужем обычная ссора, что всё как-нибудь рассосётся. Марина вышла за мной и снова вложила папку мне в ладони.
— Очень удобно, когда кто-то решает за вас, что вам положено знать, — сказала она. — Не позволяйте им забрать у вас ещё и это.
До обеда я успела подать заявления в банк, в удостоверяющий центр и в полицию. Везде указала одно и то же: согласия на выпуск электронной подписи, оформление фирмы и поручительство я не давала. Отдельной строкой написала, что паспорт в офис Дмитрия не передавала и лично никаких бумаг не подписывала. К каждому заявлению приложила копии документов, уведомление об отзыве сертификата и распечатку из личного кабинета. В банке я дополнительно попросила пригласить службу безопасности ещё до назначенной встречи. На моём экземпляре поставили входящий номер.
Дмитрий звонил три раза. Ответила я только вечером.
— В банк я приду, — сказала я. — Но подписывать ничего не собираюсь.
— Ладно, — после короткой паузы произнёс он. — Только не слушай чужих людей. Мы сами всё уладим.
Дома он сидел на кухне с планшетом перед собой.
— Банку нужен код из сообщения, — сказал Дмитрий, даже не поздоровавшись. — Положи телефон на стол.
— Какой код?
— Для регистрации. Ты же уже начала процесс.
Я перевела взгляд на экран. Там была открыта страница с заявлением, составленным от моего имени. В спальне, у стены, стоял чемодан. Сверху аккуратно лежали мои свитера, зарядное устройство и домашние тапочки.
— Ты собрал мои вещи?
— Ты сама решила пожить отдельно. Я просто помог.
Обычно Дмитрий не мог вспомнить, где лежат мои документы, просил меня покупать билеты, оплачивать счета, вызывать мастера и разбираться с любыми бытовыми мелочами. А чемодан он собрал быстро, ровно и безошибочно — как папку, подготовленную к подписи.
— Ты правда думаешь, что я отдам тебе телефон только потому, что ты выставляешь меня из дома?
— Я думаю о людях, которым нечем будет платить, — ответил он. — Тебе никогда не приходилось отвечать за двадцать семь зарплат.
— Поэтому ты решил повесить долг на меня?
Дмитрий отвернулся. Больше он ничего не сказал.
Я забрала чемодан и уехала к подруге. Ночью сообщения приходили одно за другим: сначала просьбы вернуться, потом уже жёсткие требования явиться в банк и не устраивать представление.
В переговорной банка нас ждали менеджер, юрист и двое совладельцев. Дмитрий разложил передо мной договор. Валентина Игоревна улыбнулась партнёрам и положила рядом мой паспорт.
— Подпиши, пожалуйста, — сказал Дмитрий. — Остальное я беру на себя.
Моя фамилия стояла напротив слова «поручитель». Внизу ждала пустая строка для подписи. Ещё вчера мне казалось, что можно промолчать, переждать, не обострять и дать ему успокоиться. Теперь картина сложилась окончательно.