Спустя несколько секунд после повисшего молчания в трубке раздалось короткое, полное злобы «Дрянь», и связь оборвалась. Не прошло и часа, как телефон Оксаны снова завибрировал — на экране высветилось имя Владислава.
— Ты ещё пожалеешь, что связалась с нашей семьёй, — с нажимом произнёс он вместо приветствия. — Мы тебя без копейки оставим. Ещё будешь алименты Денису платить, когда его с работы вышвырнут.
Оксана не ответила сразу. Она молча включила запись разговора и только потом спокойным голосом произнесла:
— Повторите, пожалуйста. Я фиксирую ваши слова.
В ответ посыпались ругательства, после чего Владислав резко отключился. Аудиофайл она немедленно переслала своему адвокату. Та, прослушав запись, сухо заметила:
— Это прямая угроза. Подпадает под статью 119 Уголовного кодекса. Подключим правоохранительные органы.
Тем временем Денис оказался в непривычном для себя состоянии растерянности. Он увидел публикацию жены, прочёл сотни комментариев и, похоже, впервые задумался, действительно ли всё делал правильно. Попытался оправдаться в сети — написал, что просто поддерживал родных, ведь «семья есть семья». Но в ответ получил волну вопросов: «А жена — не семья?», «Почему её зарплата — это фонд помощи твоей родне?». Сообщение он поспешно удалил и закрыл страницу.
Вечером Денис позвонил.
— Оксан, давай встретимся. Без юристов, спокойно поговорим. Я понял, что был неправ.
Она выдержала паузу, прежде чем согласиться. Предупредила сразу: беседа будет записана, адвокат осведомлён.
Через два дня они встретились в небольшом кафе. Денис пришёл с букетом белых роз — её любимых. Вид у него был подавленный: он теребил салфетку, сбивчиво говорил о том, как ему тяжело без неё, как он всё осознал.
— Я поговорю с мамой. Больше никаких переводов родственникам без твоего согласия. Давай начнём сначала. Я тебя люблю.
Оксана смотрела на него внимательно. В его взгляде читался страх, но раскаяния она не увидела. И всё же десять лет брака не стираются за одну неделю. Чувства — или их иллюзия — ещё держали.
— Хорошо, — медленно произнесла она. — Попробуем. Но при двух условиях. Первое — заключаем брачный договор: все крупные расходы и кредиты только по взаимному согласию. Второе — ты сейчас звонишь матери и прямо говоришь, что прекращаешь финансово содержать родню.
Денис кивнул без колебаний и сразу набрал номер.
— Мам, я больше не смогу давать деньги. У нас с Оксаной свои планы, хотим собрать на квартиру. Так будет правильно.
Даже без громкой связи Оксана услышала крик Тетяны Петровны.
— Это она тебя заставила! Настроила против родной матери! Ты что, тряпка? Я ночей не спала, растила тебя, а ты меня на какую-то женщину променял?!
Денис поспешно завершил разговор и виновато посмотрел на жену:
— Видишь? Я всё сказал.
Она кивнула, но внутри зашевелилось недоверие. Слишком уж легко он согласился. Оксана сообщила, что вернётся домой через три дня, и они расстались почти мирно.
На следующий день судьба подкинула ей неожиданную встречу. В кафе она столкнулась с Михайло, коллегой Дениса. Тот приветливо улыбнулся:
— О, Оксана! Денис говорил, вы на следующей неделе летите в Эмираты? Он же отпуск оформил, билеты купил. Я ему ещё с визовыми документами помогал. Всё успели?
Оксана замерла. Ни о каком отпуске она не знала. Вместо того чтобы ехать домой, она открыла банковское приложение. С накопительного счёта, где лежали деньги на первый взнос по ипотеке, три дня назад исчезли 500 тысяч гривен — сумма, которую они собирали два года.
Картина сложилась мгновенно. Его покаяние было спектаклем. Он готовил поездку — вероятно, с матерью и Владиславом. Оксана набрала номер адвоката и произнесла одно слово:
— Развод.
Процесс расторжения брака начался быстро. На звонки Дениса и его родственников она больше не отвечала. Судебные заседания превратились в настоящее противостояние. Тетяна Петровна явилась на первое слушание в сопровождении Галины и Владислава. В руках она держала бумаги, которые назвала долговыми расписками: якобы одалживала Денису 800 тысяч гривен на покупку автомобиля и ремонт.
Адвокат Оксаны лишь усмехнулась и настояла на экспертизе документов. Через две недели пришёл вывод специалистов: чернила и бумага не соответствуют заявленной дате, расписки изготовлены совсем недавно.
Владислав в коридоре пытался играть на жалости, громко заявляя, что у него двое детей и огромный кредит, что без помощи брата он останется без квартиры, и его отчаянные крики лишь сильнее накаляли атмосферу перед следующим заседанием.