Она ответила ему спокойной, профессиональной улыбкой — той самой, которой обычно снимала напряжение у подрядчиков, артистов и невест перед самыми капризными церемониями. Затем вышла под козырёк, вынула из сумки телефон и набрала Кристину, управляющую агентством.
— Запускаем резервный сценарий, — произнесла Мария.
На линии на несколько секунд воцарилось молчание.
— Они всё-таки решились? — тихо спросила Кристина.
— Да.
— Подтверждаете отмену дополнительных позиций?
Мария подняла взгляд к окнам второго этажа. За стеклом там сидели родственники Андрея и ждали продолжения праздника: ужина, живой музыки, торта, вечерней прогулки после ресторана и утренней закрытой экскурсии. Всё это проходило через её агентство. Часть услуг была оформлена ещё и под её личные гарантии, потому что Галина Сергеевна терпеть не могла, как она выражалась, «ненужную бумажную суету» и просила решить всё «по-родственному». Тогда Мария пошла навстречу. Ей действительно хотелось помочь.
— Подтверждаю, — сказала она ровно. — Действуем исключительно в рамках договоров. Ресторану закрыть фактические затраты, подрядчикам выплатить компенсации согласно условиям отмены. Никаких устных распоряжений от семьи Малининых не принимать. Только моё письменное подтверждение.
— Приняла. Мария Игоревна… вы как?
Мария ответила не сразу. Внезапно она поняла: держаться ей уже не перед кем и не для чего. Люди, ради которых она столько лет заставляла себя быть удобной, сильной, безупречной, больше не имели над ней власти. Разве что той, которую она сама когда-то им вручила.
— Работаем, Кристина.
До гостиницы она добралась меньше чем за полчаса. Телефон в сумке почти непрерывно вибрировал от входящих звонков, но Мария ни разу не потянулась ответить. Она смотрела в окно машины на блестящие от дождя улицы, на прохожих под зонтами, на освещённые витрины, за которыми чужая жизнь продолжалась как ни в чём не бывало. И снова вспоминала вечер двухмесячной давности — тот самый, после которого у неё больше не осталось сомнений.
В тот день она вернулась домой непривычно рано. Хотела сама приготовить ужин, без повара, которого наняла свекровь, потому что, по её словам, «в приличном доме не едят что попало». На кухонном столе остался пакет с продуктами, а из кабинета Андрея донёсся его голос. Он говорил негромко, но дверь была прикрыта неплотно.
— Потерпи, мама всё красиво организует. После юбилея скажем Марии про развод. Нет, скандала не будет. Она слишком дорожит своим агентством.
Мария до сих пор помнила, как стояла посреди кухни и не могла оторвать взгляд от картофелины, выкатившейся из пакета. Нелепая, почти смешная подробность: картофелина под батареей, крошка земли на светлом полу, зарядный провод, который Андрей снова бросил прямо поперёк прохода. Мир не рухнул с грохотом. Он просто в одну секунду стал другим. И в этом новом мире ей пришлось срочно учиться дышать.
Потом были сообщения в планшете, который Андрей забыл в гостиной. Оксана писала осторожно, полунамёками. Галина Сергеевна раздавала советы. Андрей сомневался, но не настолько, чтобы остановиться. В их переписке Мария не была ни женой, ни живым человеком. Она выглядела досадной формальностью, которую нужно убрать аккуратно, не испачкав семейную репутацию. Они планировали объявить обо всём после юбилея, уже за границей, среди «своих», чтобы Мария сразу поняла: спорить ей там будет не с кем.
И именно тогда она впервые не расплакалась. Просто села за стол, открыла ноутбук и начала поднимать договоры. Не ради эффектной мести. А для того, чтобы, когда её выставят за порог, она не оказалась босой на чужом полу.
В гостиничном номере Мария сняла серьги, переоделась в брючный костюм и аккуратно собрала чемодан. Чёрное платье, купленное специально к юбилею, так и осталось висеть в шкафу. Красивое, сдержанное, идеально подходящее женщине, которая ещё утром надеялась прожить этот вечер достойно. Теперь оно казалось вещью из другой жизни и из чужой комнаты.
Сначала в дверь постучали сдержанно. Потом удары стали резче и настойчивее.
— Мария, открой, — раздался голос Андрея.
Она поставила чемодан к стене.
— Говори через дверь.
— Ты вообще понимаешь, что натворила? Ресторан ждёт подтверждения, музыканты уехали, торт не привезут, мама при гостях слушает, что праздник приостановлен организатором. Ты в себе?
— Да.
— Это юбилей моей матери.
— Я помню. Именно поэтому занималась им полгода.
За дверью Андрей шумно выдохнул, будто едва удержался от крика.
— Открой. Нам нужно поговорить нормально.
— Нормально следовало разговаривать до того, как ты усадил Оксану рядом с собой.
— Ты всё раздуваешь.
— Нет, Андрей. Это вы меня слишком упростили. До обязанности. До удобной функции. До женщины, которой можно улыбнуться в лицо и сказать, что её здесь никто не ждал.
Он замолчал, но ненадолго. Когда Андрей снова заговорил, его голос стал ниже и жёстче.
— Если ты сейчас уйдёшь, я сделаю так, что последствия почувствуют все.