Сергей появился уже затемно. Открыв дверь своим ключом, он прошёл в квартиру и на секунду замер в прихожей: Ирина сидела за столом всё в той же позе. Перед ней светился экран ноутбука, рядом аккуратной стопкой лежали распечатанные сметы по стройке.
— На дорогах кошмар, — небрежно сказал он, снимая куртку и вешая её на крючок. — Пробки такие, будто весь город разом выехал. Я ещё с отопленцем созвонился, вроде всё согласовали. Завтра он скинет окончательные расчёты по трубам.
Он прошёл на кухню, взял стакан, налил воды из фильтра и сделал несколько больших глотков.
Ирина молча наблюдала за ним.
Перед ней стоял человек, который умел лгать так буднично, будто рассказывал прогноз погоды. Лицо спокойное, голос ровный, движения привычные. Ни тени растерянности. Ни одного лишнего жеста. Он произносил заранее заготовленную неправду так уверенно, словно сам в неё поверил.
— Серёж, — негромко произнесла она.
Он обернулся через плечо.
— М?
— А с инженером по отоплению ты трубы обсуждал до того, как целовал брюнетку на Парковой, или уже после?
Сергей захлебнулся водой.
Он резко закашлялся, стакан со звоном ударился о мойку. Несколько секунд он стоял к ней спиной, будто не сразу понял смысл сказанного. Потом медленно развернулся. Лицо у него стало странно пустым — таким, каким оно бывает у человека, которого застали именно там, где он меньше всего ожидал быть пойманным.
Одного названия улицы хватило, чтобы он понял: выкручиваться бессмысленно.
— Что ты сказала? — сипло переспросил он.
— Я сегодня была на Парковой, дом двенадцать, — спокойно ответила Ирина. — Видела, как ты помогал той женщине сесть в машину.
Воздух в квартире будто загустел.
Ирина не поднялась. Она сидела ровно, сцепив пальцы на столе. Сергей подошёл к стулу напротив и тяжело сел, словно ноги перестали его держать.
Теперь отрицать было нечего.
— Давно? — спросила она. Голос у неё был ровный, почти бесцветный. — Сколько это продолжается?
Он опустил взгляд на столешницу.
— Почти год, — выдавил он.
— Год, — повторила Ирина и едва заметно кивнула, будто пробовала это число на вкус. — Когда ты тогда в машине сказал, что не уверен, любишь ли меня, я решила, что ты просто вымотался. Что стройка, кредиты, бесконечные решения, подрядчики — всё это тебя добило. Я думала, ты перегорел. А оказалось, я ошиблась куда сильнее, чем могла представить.
Она посмотрела на него пристально.
— Ты тогда сказал правду. Просто я не захотела её услышать. А сегодня увидела, каким взглядом ты смотришь на неё. Дело не в усталости, Сергей. Ты не сломался от стройки. Ты просто любишь другую женщину. По-настоящему. До потери разума. И у меня остался только один вопрос: зачем ты всё это время возвращался сюда? Почему не собрал вещи и не ушёл к ней?
Сергей поднял глаза.
В них не было ни раскаяния, ни ужаса, ни даже настоящего стыда. Там читалась какая-то холодная, пугающе выстроенная логика человека, который уже давно всё объяснил самому себе и нашёл себе оправдание.
— Потому что у нас дом, Ира, — сказал он глухо. — У нас участок в ипотеке, общий бизнес, вложенные деньги. Мы столько лет строили эту систему. Мы хорошо работаем вместе, мы сильная команда. Я не хотел всё разваливать. Там… чувства. Любовь. А здесь — моя жизнь, всё, что устроено и держится на нас обоих. Я не хотел лишать тебя стабильности. Не хотел из-за того, что влюбился, останавливать стройку. Думал, мы сможем довести дом до конца…
Ирина слушала и ощущала, как внутри поднимается ледяное недоумение.
— Ты не обо мне заботился, — произнесла она очень тихо. Голос звенел, будто натянутая проволока. — Ты охранял собственное удобство. Тебе нужна была она — для чувств, для души, для любви. А я нужна была здесь. Как бесплатный прораб, как инвестор, как крепкий тыл, который не задаёт лишних вопросов и оплачивает бетон, арматуру и очередные счета.
— Ира, ты всё переворачиваешь, — попытался возразить Сергей.
Но она не дала ему договорить.
— Помнишь тот разговор в машине? — Ирина чуть склонила голову. — Объясни мне одну вещь. Почему ты тогда не соврал? Ты же целый год прекрасно справлялся. Каждый день возвращался домой, привозил накладные, обсуждал со мной сметы, планы, рабочих. А потом ехал к ней и обнимал её у подъезда. Так почему не смог просто произнести обычное, дежурное: «люблю»?
Сергей нахмурился, словно она не понимала чего-то элементарного.
— Потому что ты спросила именно про чувства, — сказал он. — Как я мог соврать в такой момент? Зная, что люблю её… сказать тебе это было бы подло. По отношению к вам обеим. А деньги, стройка, быт — это другое. Это партнёрство. Я ведь не забирал ничего из нашего общего бюджета.