— Скажешь еще хоть раз, что нам следует «чуть-чуть подвинуться», и я швырну этот чайник прямо в мойку.
Марина очень осторожно, почти демонстративно спокойно вернула фарфоровую крышку на заварник. Раздался тонкий звон. Напротив сидел Дмитрий: сгорбился над тарелкой овсянки и водил ложкой по краю, будто каша могла подсказать ему правильный ответ. Выглядел он так, словно его вызвали к директору и он лихорадочно подбирал оправдание.
— Марин, ты уже слишком резко реагируешь, — наконец пробормотал он, так и не решившись встретиться с женой глазами. — У Алины занятия со следующей недели. Место в общежитии ей не выделили, там всё забито. А снять сейчас однокомнатную — это почти половина моей зарплаты. Татьяна Сергеевна и так все деньги отдала репетиторам, лишь бы она поступила.
Марина оперлась спиной о кухонный шкаф. Ей казалось, что этот разговор крутится по одному и тому же кругу уже третий день. С тех пор, как свекровь позвонила и ликующим голосом объявила, что «девочка едет покорять столицу».
— Дмитрий, давай без тумана, — произнесла Марина тихо, но так, что спорить с этим тоном было трудно. — Мы решили этот вопрос еще тогда, когда покупали мебель. Мой кабинет — не свободная комнатка, а место, где я работаю. Я проектировщик. Мне нужна тишина и возможность сосредоточиться, а не первокурсница у меня за спиной. Эту квартиру я купила за три года до того, как мы познакомились. И выплачивала ее сама. Поэтому превращать свое жилье в бесплатное общежитие для твоей сестры я не собираюсь.
Дмитрий вспыхнул. Он терпеть не мог, когда жена напоминала, кому на самом деле принадлежат эти метры. В его семье, где всем распоряжалась волевая Татьяна Сергеевна, было принято считать, что делиться нужно всем и всегда, не задаваясь вопросом, кто это заработал.
— Алина поживет в твоем кабинете, пока не получит диплом, — вдруг громче сказал он, будто решил наконец показать твердость. — Там нормальный большой диван. Она спокойная, никаких гулянок устраивать не станет. Утром ушла, вечером вернулась, села за тетради. Мы ее вообще не почувствуем!
Марина сложила руки на груди. От этой наивной уверенности ей почти захотелось рассмеяться. «Не почувствуем». В квартире на шестьдесят квадратов невозможно не замечать еще одного жильца. Это утренние очереди в ванную. Это чужие волосы на мыле. Это разговоры за стенкой, когда у тебя горит проект и каждая минута на счету.
— Твоя мама могла бы заранее подумать, хватит ли у нее денег отправлять дочь учиться в другой город, — ровно ответила Марина. — Мы можем помочь им с поиском комнаты. Можем дать взаймы на первый месяц. Но жить здесь Алина не будет. Вопрос закрыт. И если ты решишь продавить меня силой, скандал получится очень серьезный.
Дмитрий промолчал. Он отодвинул от себя недоеденную овсянку, поднялся из-за стола, в прихожей накинул ветровку и вышел из квартиры, даже не сказав «пока».
Марина медленно выдохнула, глядя на оставшуюся на столе тарелку. Она рассчитывала, что здравый смысл всё же возьмет верх. Дмитрий был мягким человеком и всегда старался обходить острые углы. Обычно, если он видел, что она настроена твердо, то сдавал назад.
Но на этот раз Марина просчиталась.
Оказавшись на улице, Дмитрий сел в машину и сразу вытащил телефон. Ответили не сразу, гудки тянулись слишком долго.
— Мам, вы где сейчас? — спросил он вполголоса, косясь на окна своей квартиры.
— На вокзале, сумки караулим, — бодро отозвалась Татьяна Сергеевна. — Алина за кофе убежала. Ну что, Марина твоя пришла в себя?
— Уперлась, — Дмитрий потер переносицу. — Говорит, пусть снимают жилье.
В трубке на несколько секунд стало тихо, и это молчание было красноречивее любого возмущения.
— Димочка, ты в своем доме мужчина или просто жилец? — с нажимом спросила мать. — Мы уже билеты купили, вещи привезли. Не на улице же нам теперь ночевать! Привози ключи. Твоя Марина до вечера на работе, а мы за это время приедем, устроимся, приготовим еду. Вернется она — в доме чисто, на столе готовый ужин.