— Ты ведь у нас лояльная, Марина?
Я молча смотрела на него. Настольная лампа тихо, почти незаметно жужжала. За стеклом окна тянулся унылый серый двор: мусорные баки, потемневший снег у бордюра и чей-то автомобиль с намертво примерзшими щётками.
— Спасибо, Дмитрий Сергеевич, — произнесла я.
Вышла из кабинета. И впервые за много месяцев поймала себя на мысли: а вдруг я напрасно тороплюсь с резюме? Может быть, он действительно что-то во мне ценит, просто не умеет нормально это выразить? Может, эта премия станет началом перемен?
Может, всё ещё можно исправить.
Ничего не исправилось.
В апреле Дмитрий Сергеевич назначил большое совещание с руководством. Приехал генеральный из Киева, присутствовали два его заместителя и финансовый директор. Просторная переговорная, белые кофейные чашки, запах свежей полиграфии от только что привезённых буклетов и ощущение важного дня.
Я почти три недели делала стратегию удержания ключевых клиентов. Сорок слайдов. В каждом — расчёты, прогнозы, конкретные действия. Я перепроверяла каждую цифру, звонила клиентам, уточняла детали, собирала пожелания, выстраивала логику. За все восемь лет это была, пожалуй, моя самая сильная работа.
Дмитрий Сергеевич попросил отправить ему итоговый файл «на финальный просмотр». В воскресенье вечером я выслала презентацию. Ответ пришёл короткий: «Ок, получил».
А в понедельник утром он сам встал перед руководством и начал доклад.
С моими слайдами. С моими таблицами. С моими формулировками — теми самыми, над которыми я сидела до трёх ночи, подбирая слова, потому что «привлечение» звучало сухо, а «долгосрочная работа с клиентом» — точнее и человечнее. На титульном листе значилось: «Подготовил: Д. С. Каримов, директор филиала».
Моей фамилии не было вообще.
Я сидела в третьем ряду и смотрела, как генеральный одобрительно кивает, а финансовый директор что-то помечает в блокноте. Дмитрий говорил спокойно, уверенно, с расстановкой. Улыбался, делал паузы, вовремя поднимал руку. Перстень на мизинце вспыхивал при каждом движении.
Это были мои три недели. Мои бессонные ночи. Моя работа. Мои цифры.
Когда совещание закончилось, генеральный пожал ему руку:
— Дмитрий, сильная работа. Видно, что ты контролируешь ситуацию.
— Работаем, — с довольной улыбкой ответил Дмитрий.
Я дождалась, пока переговорная опустеет. В коридоре стихли шаги. В воздухе ещё держался запах кофе и чужого дорогого одеколона. Я подошла к нему. Под каблуком коротко скрипнул линолеум.
— Дмитрий Сергеевич. Это была моя презентация.
Он посмотрел на меня. Впервые за долгое время — не поверх головы, не мимо, а прямо в глаза.
— Марина, не надо делить заслуги. Это общая работа. Мы один отдел, одна команда.
— Моё имя не указано даже на последнем слайде.
— Потому что это работа отдела, а не персональный концерт, — голос у него сразу стал холоднее. Теперь он уже смотрел в сторону. — Я директор филиала. Я представляю результат всей команды. Ты — часть этой команды. Радуйся, что я вообще взял твой материал в доклад. Мог бы подготовить всё сам.
Радуйся. Опять.
В горле поднялся плотный тёплый ком. Это были не слёзы — плакать на работе я давно себе запретила. Скорее, внутри наступила абсолютная тишина. Такая бывает, когда решение уже созрело, но ты ещё не произнесла его вслух.
Обещанной премии по итогам полугодия я так и не получила. Ни гривны. Когда я спросила о ней, Дмитрий только отмахнулся:
— Сверху урезали бюджет. В следующем квартале вернёмся к вопросу.
Следующий квартал. Потом. Позже. Как-нибудь. За четыре года этих «потом» накопилось столько, что я уже перестала их считать.
Второй раз я спрашивать не стала.
В тот же вечер дома я достала телефон и набрала номер коммерческого директора «Ренова-Трейд».
— Елена Михайловна? Это Марина. Я согласна.
— Очень рада это слышать. Когда сможете выйти?
— Через две недели. Мне нужно отработать положенный срок.
Я завершила звонок и подошла к окну. Во дворе стояли качели, светил тусклый фонарь, под ним блестел мокрый асфальт. Самый обычный весенний вечер. И тишина. Но уже другая — не тяжёлая, не пугающая. Спокойная.
Тишина после принятого решения.
Заявление я написала в пятницу утром. На обычном белом листе, от руки. Буквы получались ровными, рука не дрожала. Чернила высохли почти сразу — в нашем офисе воздух всегда был пересушен.
В половине девятого, ещё до короткой планёрки, я положила лист на стол Дмитрия Сергеевича. Он появился к девяти, заметил бумагу, взял её, прочитал и медленно опустился в кресло.
— Это что такое?
— Заявление на увольнение. По собственному желанию. С отработкой две недели.
Он повертел лист в пальцах. Перстень скользнул по краю бумаги.
— Марина, ну что ты ведёшь себя как ребёнок? Куда ты собралась?
— В другую компанию.
— В какую? — он прищурился.
— Это уже неважно.
— Очень даже важно. Тебе сорок восемь. Сейчас на рынке полно молодых, голодных до работы, с горящими глазами. Таких условий, как здесь, тебе больше нигде не дадут.
Я посмотрела на него. На перстень. На рубашку, которая, как всегда, немного тянула в плечах. На фотографию за его спиной, где он пожимал руку какому-то чиновнику на открытии филиала. Восемь лет эта фотография висела перед моими глазами. Каждый рабочий день.
— Дмитрий Сергеевич, — сказала я ровно. — Четыре года без повышения. Восемь отказов. Премия, которой не было. Презентация, где моё имя исчезло полностью. Всё это время я работала. Молча. Качественно. И вы это прекрасно знаете.
Он ничего не ответил. Только пальцы застучали по столешнице — мелко, быстро, раздражённо.
— Я больше ничего не прошу, — продолжила я. — Я просто ухожу.
— Ладно, — он откинулся на спинку кресла. — Возьми пару дней, остынь, подумай. Может, пересмотрим оклад. На две тысячи гривен подниму.
Две тысячи. После четырёх лет. Я уже знала, что в «Ренова-Трейд» меня ждут сорок восемь тысяч гривен плюс процент. Но говорить ему об этом не собиралась.
— Заявление у вас на столе, — сказала я и вышла.
Две недели отработки тянулись вязко и медленно. Я передавала дела. Но не Оксане: она не знала и половины нюансов и, кажется, совсем не хотела разбираться.