Голос у него был ровный, но в этой ровности звенело раздражение.
— Марина, объясните мне, что у вас там творится? Я с вашей фирмой сотрудничаю, по сути, только потому, что вы ведёте наши вопросы. А эта девочка кто вообще?
Я тут же набрала Оксану. Спокойно, без крика, разобрала с ней все промахи, потом сама переделала прайс, внесла верные суммы и отправила Игорю Викторовичу новое письмо. После этого ещё раз связалась с «Орион-Групп», уточнила условия, сверила поставки, прошлась по каждой строчке, чтобы больше нигде не торчал чужой косяк.
Договор удалось удержать.
На это ушло шесть часов моего выходного дня. Разумеется, никто мне их не оплатил.
А на ближайшей утренней планёрке Дмитрий Сергеевич, будто ничего особенного не произошло, заявил:
— Оксана прекрасно отработала по «Орион-Групп». Вот именно так и нужно вести клиентов. Берите пример.
Он перевёл взгляд на меня. Оксана сидела с довольной улыбкой. По переговорной растекался её сладкий ванильный парфюм, и меня внезапно замутило — не образно, а по-настоящему, как бывает от приторного крема.
Я ничего не сказала.
Зато вечером, уже дома, впервые за четыре года открыла сайт с вакансиями. Не из любопытства. Не «просто глянуть». А всерьёз.
Пальцы зависли над клавиатурой. Моё резюме не обновлялось вечность. В нём всё ещё значилось: «менеджер по продажам». Хотя фактически я давно выполняла работу начальника направления. Просто Дмитрий Сергеевич либо не видел этого, либо делал вид, что не видит.
Февральское совещание назначили в большой переговорной. За столом собрались десять человек — весь отдел, ещё двое стажёров, и Дмитрий Сергеевич на привычном месте во главе. За окном метель швыряла снег в стекло, батарея под подоконником потрескивала, нагреваясь. От висевшего у двери пальто пахло мокрой шерстью.
На экране сменялись слайды. Мои слайды. Презентацию по январским итогам я собирала четыре вечера подряд после работы: тридцать два листа, диаграммы, выводы, динамика по клиентам.
— Подведём месяц, — произнёс Дмитрий Сергеевич. — Марина, начинай.
Я поднялась и перешла к цифрам. По «Вектору» прирост составил восемнадцать процентов. По «Орион-Групп» — двенадцать. По «СтройАльянсу» — семь.
— Подожди, — Дмитрий Сергеевич резко поднял ладонь. — Семь процентов ты называешь ростом? Это не показатель, это стыд. Оксана, как считаешь, ты бы допустила такую цифру?
Оксана вытянулась на стуле. Воротник её блузки сухо хрустнул.
— Нет, конечно. Я бы ставила минимум пятнадцать. Нужно менять подход.
— Вот! — Дмитрий Сергеевич хлопнул рукой по столешнице. — Слышишь, Марина? Свежая голова сразу видит проблему. Тебе стоит учиться у молодых.
Я стояла рядом с экраном под взглядами всего отдела. Десять пар глаз смотрели кто в бумаги, кто на меня, кто куда угодно, лишь бы не участвовать. Батарея снова щёлкнула. Кто-то неловко кашлянул, будто извиняясь за само своё присутствие.
— «СтройАльянс» — непростой клиент, — сказала я, стараясь держать голос ровным. — Два года они вообще не увеличивали объёмы. Эти семь процентов — итог пяти месяцев переговоров. Четырнадцать встреч, несколько пересмотров условий…
Договорить мне не позволили.
— Марина, — Дмитрий Сергеевич подался вперёд, — я уже всё решил. Оксана назначается старшим менеджером. По «СтройАльянсу» и «Вектору» ты теперь будешь отчитываться ей.
В комнате повисла тишина — плотная, ватная, почти осязаемая. У кого-то выскользнула ручка. Она прокатилась по столу, стукнулась о край и упала на пол. За ней никто не наклонился.
Она работает здесь пять месяцев. Я — восемь лет. Это мои клиенты. Мои показатели. Мои четырнадцать миллионов.
— У Оксаны более современный взгляд, — продолжил он. — Мне нужны результаты, а не рассказы о стаже. Радуйся, что я вообще тебя держу, Мариночка.
Снова это.
Я молча собрала распечатки. Вышла из переговорной, прошла по коридору и добралась до своего места. Ноги были тяжёлыми, словно набитыми ватой. Линолеум тихо поскрипывал под подошвами.
На краю стола, как всегда, стоял мой кактус. Земля в горшке пересохла: я опять забыла его полить. Я взяла пластиковый стаканчик, налила воды из кулера и осторожно вылила в горшок. Руки уже не тряслись.
Потом я открыла сайт с вакансиями.
Теперь окончательно.
За три дня резюме было переписано с нуля. Восемь лет опыта. Четырнадцать миллионов оборота. Три крупных договора. Двенадцать небольших клиентов. Только факты, цифры и конкретные результаты. Ни одной лишней фразы, ни одной попытки оправдаться.
Через неделю пришли три отклика. Ещё через неделю меня пригласили на собеседование. Компания называлась «Ренова-Трейд» — прямой конкурент. Офис находился на другом конце города, но к тому моменту расстояние уже ничего не значило.
Коммерческий директор оказалась женщиной лет пятидесяти. Внимательный взгляд, спокойная речь и ручка в руках, которой она не писала, а будто думала: медленно перекатывала между пальцами, пока слушала. За её спиной сияло холодное февральское небо, а крыши домов лежали под снегом.
— Марина, я изучила ваши показатели, — сказала она. — Четырнадцать миллионов оборота — это серьёзный уровень. Мы готовы предложить вам должность руководителя клиентского направления. Оклад — сто двадцать тысяч. Плюс процент с привлечённых контрактов.
Сто двадцать.
Почти в два раза больше, чем сейчас.
Я спокойно кивнула, и лицо, кажется, ничего не выдало. Зато под столом пальцы так сильно сжали край блузки, что ткань смялась в кулаке.
— Мне понадобится две недели, — ответила я.
— Берите три, если нужно. Хороших специалистов стоит ждать.
Хороших специалистов стоит ждать.
Четыре простых слова. За восемь лет от Дмитрия Сергеевича я не услышала ничего похожего ни разу. Ни единого раза. Ему, похоже, даже в голову не приходило, что ценных людей можно беречь. Он был уверен: они всегда останутся на месте.
Я вернулась в офис и никому ничего не сказала. Работала как обычно: составляла отчёты, звонила клиентам, разбирала почту, отвечала на запросы. Ни намёка. Ни одного лишнего слова.
А потом Дмитрий Сергеевич вызвал меня к себе. Без свидетелей.
В его кабинете всё было как всегда: плотный запах дорогого древесного одеколона, тяжёлый стол, папки ровными стопками и он сам — за спинкой кресла, уверенный, будто весь мир давно расставлен по его правилам.
— Марина, на совещании я, пожалуй, перегнул, — сказал он. — Ну ты же знаешь, я иногда бываю резким.
Он поправил перстень на пальце. Это не звучало как извинение. Скорее как сухое уведомление, вроде сообщения о том, что за окном идёт снег.
— Я подумал и решил: по итогам полугодия выпишу тебе премию. Хорошую. За лояльность.