Сергей с силой опустил кружку на тумбочку. Кофе плеснул через край, оставив тёмное пятно, а сам он шагнул вперёд и загородил мне дорогу к выходу.
— Алексей, ты сейчас натворишь такого, что потом обратно уже не откатишь, — произнёс он глухо, почти сквозь зубы. — Ты даже не представляешь, о чём говоришь.
— Ну конечно, куда уж мне, — я криво усмехнулся и резко убрал его руку со своего рукава. — Просто держись подальше от моей жены. Вот и всё.
— Да остановись ты, придурок! — Сергей не выдержал и вцепился мне в куртку. — Поговори с Еленой. Слышишь? Просто спроси её, вместо того чтобы строить у себя в голове этот бред!
Я рванулся, выдернулся из его хватки и, не оборачиваясь, быстро пошёл вниз по лестнице. Слушать его объяснения я не собирался. Внутри уже всё было решено.
Развязка настигла меня в тот же вечер. Как только за моей спиной лязгнула тяжёлая дверь подъезда, Сергей позвонил Елене.
Дома она встретила меня прямо в прихожей. За все десять лет нашей семейной жизни я ни разу не видел её такой: холодной, неподвижной, но с яростью в глазах, от которой будто обжигало.
— Ты к нему ездил? — спросила она напряжённым, звенящим голосом. — Разборки устраивать? Алексей, ты вообще понимаешь, что творишь?
— А что мне оставалось? — я тоже сорвался, с раздражением швыряя куртку на пуфик. — Делать вид, что не замечаю, как моя жена шепчется по углам со своим преданным «другом семьи»?
— По каким ещё углам? Ты сам себя слышишь?
— Балкон! Три недели назад! Я слышал ваш разговор. И видел списание на шестьдесят тысяч гривен с твоего старого счёта. И эти твои внезапные исчезновения тоже видел.
Она вдруг замолчала. Будто вся её злость на полном ходу ударилась о глухую стену. Елена смотрела на меня так, словно перед ней стоял не муж, а совершенно чужой человек.
— Что именно ты услышал? — медленно спросила она.
— «Скоро будем совсем рядом». Мне хватило.
— Господи… — её голос дрогнул, и гнев в нём сразу сменился тяжёлым, горьким разочарованием. — Ты ничего не понял. За целый месяц ты ни разу не попытался нормально со мной поговорить. Ни разу. Не спросил, не уточнил. Просто сам придумал историю, сам в неё поверил и…
Она осеклась. В глазах мелькнула новая мысль, и лицо её стало ещё бледнее.
— Подожди. Откуда ты вообще узнал про деньги? Ты рылся в моей сумке? А телефон? Ты читал мои сообщения? Так вот почему ты повторял это своё «не готова сказать»…
Я стоял как вкопанный. Слова застряли где-то в горле, а под ногами будто разом пропала опора.
Елена медленно опустилась на пуфик рядом с моей брошенной курткой и закрыла лицо ладонями. Её плечи мелко задрожали.
— Боже, Алексей… Ты правда решил, что у меня роман с Сергеем?
— А что я должен был подумать? — выдавил я. Голос вышел жалким, сиплым. Вся моя прежняя уверенность рассыпалась, оставив после себя только мерзкое, липкое чувство стыда.
Она подняла на меня покрасневшие глаза, влажные от слёз. Злости в них уже не было. Только усталость и полная опустошённость.
— Ты должен был спросить, — тихо сказала она. — Просто подойти ко мне и спросить.
В ту ночь мы так и не легли. До самого утра сидели на кухне, и Елена наконец рассказала всё. Ровно, подробно, словно аккуратно снимала слой за слоем с той чудовищной картины, которую я сам нарисовал в своей голове.
Последний год её отец, Юрий Павлович, заметно ослаб. Зимой он поскользнулся на обледеневших ступеньках возле своего подъезда, на другом конце города. Серьёзных переломов не было, отделался ушибами, но после этого Елена перестала спать спокойно.
Каждый вечер она звонила ему и мучила себя тревожными мыслями. Представляла, как он снова падает, как не может подняться, как рядом никого нет. Уже давно она уговаривала его перебраться ближе к нам, но Юрий Павлович был упрямым пожилым человеком и наотрез отказывался покидать квартиру, в которой прожил много лет. Любой разговор об этом заканчивался спором.
Сергей, который последние пять лет работал в крупном агентстве недвижимости, предложил помочь. Два месяца они втайне подыскивали для её отца подходящую квартиру в доме по соседству с нашим. Идея была простой: Юрий Павлович жил бы рядом, под присмотром, но при этом сохранял бы ощущение полной самостоятельности.
Шестьдесят тысяч гривен наличными оказались срочным задатком продавцу. Сергей настоял, что деньги нужно внести сразу, иначе хороший вариант на первом этаже, идеально удобный для пожилого человека, мог уйти другому покупателю.
— Почему тайно? — хрипло спросил я, уставившись в узор на кухонной клеёнке. — Почему ты не сказала мне? Почему прятала деньги, телефон?
Елена устало провела пальцами по вискам.
— Потому что в прошлый раз, когда я только вскользь подняла эту тему за ужином, ты устроил обсуждение на полтора месяца. Начал в панике пересчитывать бюджет, переживать, где папа будет ставить свой старый «Ланос», и как всё это скажется на наших летних планах.