— Хозяюшка…
Свекровь сказала это так буднично, словно протягивала мне квитанцию за коммуналку. Ни злости, ни волнения — чистая деловая подача. Стояла у входа в мою квартиру, купленную мной за восемь лет до того, как я вообще узнала о существовании её ненаглядного Алексея, и тыкала пальцем мне почти в грудь.
За её плечом мялась какая-то женщина. Розовый чемодан, лет тридцать пять, брови с татуажем, ресницы тяжёлые, будто веера, леопардовая кофточка. Видимо, та самая «нормальная женщина», о которой Алексей когда-то говорил.
Сам Алексей прятался на лестничной площадке. Я заметила носок его кроссовка.
Я не произнесла ни слова. Просто смотрела на свекровь. На её норковую шубу — между прочим, это я подарила её на юбилей, отдала около двадцати четырёх тысяч гривен, вот уж была дурой. На алую помаду, размазанную у зубов. На пакет с пирожками в руке: она неизменно являлась с выпечкой, будто наступательная часть с запасом провизии.
— Ну и чего застыла? — Валентина Михайловна скривила губы. — Я ясно сказала. Собирай свои вещи.
— Валентина Михайловна, — ответила я почти ласково и даже улыбнулась. — Проходите. И вашу спутницу приглашайте. Раз уж пришли, поговорим нормально.
Она на секунду растерялась. Очевидно, рассчитывала на крики, слёзы, скандал. А я вдруг распахнула дверь шире.
— Алексей! — рявкнула она в подъезд. — Заходи уже!
Он протиснулся внутрь боком, не поднимая глаз.
В прихожей над зеркалом у меня висели часы с кукушкой. Простенькие, недорогие, китайские. Только никто, кроме меня, не знал, что внутри корпуса спрятана маленькая камера. Поставила я её месяц назад. Как оказалось, не зря.
В кармане я нащупала кнопку записи и нажала. На телефоне тоже включила диктофон — для подстраховки.
— Идёмте на кухню, — сказала я.
А теперь нужно объяснить, как мы вообще дошли до этой сцены.
Меня зовут Ольга. Мне тридцать два, я бухгалтер. Двухкомнатная квартира в новом районе Киева принадлежит мне: купила её в 2015 году в ипотеку и закрыла долг за шесть лет, экономя буквально на всём. Маникюр — раз в три месяца. Отдых — раз в пару лет, да и тот обычно в Карпатах у мамы. Зато жильё моё, без долей и оговорок. Документы лежат в банковской ячейке. Это важная деталь — запомните.
С Алексеем мы познакомились в 2023-м. Приятный мужчина, воспитанный, программист, тридцать пять лет, после развода, детей нет. Жил с матерью. «Пока временно», как он выражался. Правда, это его «временно» тянулось, судя по всему, с самого рождения.
Валентина Михайловна появилась в нашей истории уже на третьем свидании. Позвонила сыну и распорядилась:
— Приведи её. Я посмотрю.
Я тогда рассмеялась, решив, что это шутка. Но нет, всё было абсолютно серьёзно.
Алексей привёл меня к ней. Она осмотрела меня с головы до ног и при мне же сказала сыну:
— В целом сойдёт. Только худая. Таз узкий — рожать ей трудно будет.
В тот момент я честно подумала: всё, завтра исчезну.
Но Алексей был хорошим. По-настоящему хорошим. Делал мне завтраки. Приносил лекарства, когда я лежала с температурой. Помнил, какое вино мне нравится. И смотрел так, будто я для него не просто женщина рядом, а что-то очень дорогое.
В 2024 году мы поженились. Торжество устроили скромное: у обоих это был не первый брак. Расписались, потом посидели в ресторане с родственниками. Свекровь явилась в платье цвета слоновой кости. Я промолчала.
После свадьбы Алексей переехал ко мне. У меня — двухкомнатная квартира, у его матери — однокомнатная. Вроде бы всё логично. Я заговорила о брачном договоре, но Алексей обиделся: мол, ты мне не доверяешь? И вместо договора я тогда стала искать более мягкий вариант.