Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Потом Дмитрий первым опустил глаза и отвернулся. Незнакомец, будто только этого и ждал, поднялся со своего места и подошёл ближе.
— Можно? — негромко спросил он, кивнув на свободное кресло рядом.
— Садитесь, — коротко ответил Дмитрий, едва заметно пожав плечом.
Он сразу понял: сейчас начнутся разговоры. Из тех, когда случайный человек вдруг решает выговориться или, наоборот, лезет с расспросами в чужую жизнь. А Дмитрию меньше всего хотелось кому-то что-то объяснять. Ему нужно было спокойно разложить всё по полочкам, понять, как теперь быть и куда деваться дальше. Но, похоже, у ночи были свои планы.
Мужчина опустился рядом, немного помолчал, а потом спросил:
— Вы какой поезд ждёте?
— Никакой, — сухо бросил Дмитрий и отвернулся, всем видом показывая, что беседу продолжать не собирается.
— Так я и подумал, — тихо сказал незнакомец. — С женой повздорили?
Дмитрий резко повернул голову.
— А вам-то что за дело?
Несколько пассажиров поблизости сразу заинтересованно оглянулись. Однако, поняв, что ни крика, ни драки не будет, снова занялись собой.
— Да я без злого умысла, — спокойно произнёс мужчина. — Просто спросил. Я ведь тоже никуда не собираюсь. И встречать мне некого, и провожать тоже. Один остался. Совсем один. Живу неподалёку. Когда сон не идёт, прихожу сюда. Сижу, будто кого-то жду.
Дмитрий почувствовал, как раздражение понемногу отступает. Обидеть этого человека ему не хотелось. Может, и правда, тому просто не с кем перемолвиться словом. Да и ночь в разговоре пройдёт быстрее.
— Что же, у вас никого нет? Ни жены, ни детей? — спросил он уже мягче.
— Жена умерла, — ответил мужчина. — Хотя по документам мы и не были мужем и женой. У неё сын есть, только он давно за границей живёт. Общих детей у нас не случилось. Родители мои тоже давно на кладбище. Вот и выходит — никого. Я ведь из деревни. После армии в город приехал, устроился водителем. Комнату сначала снимал у одной женщины. Она с меня плату взяла только за первый месяц, а потом перестала. Я ей по дому помогал: то починить что-нибудь, то принести, то тяжёлое переставить. Она готовила замечательно, часто меня кормила, бывало, и рюмочку нальёт.
Он чуть улыбнулся, но улыбка вышла грустной.
— Ольга была намного старше меня, но держалась хорошо, красивая была женщина. Однажды ночью сама пришла ко мне, легла рядом. С того времени мы и стали жить вместе, как настоящая семья. Поначалу соседи судачили, смеялись за спиной, языками мололи. Потом привыкли и перестали обращать внимание.
Мужчина помолчал, глядя куда-то перед собой.
— Я предлагал ей расписаться. Не раз предлагал. А она всё отказывалась. Говорила: «Я тебе почти в матери гожусь. Встретишь молодую — уйдёшь легче, если штампа не будет». А я ей многим обязан. Она меня и одеваться научила, и разговаривать по-человечески, и книги в руки заставила взять.
Он криво усмехнулся.
— Я тогда видный был парень, девчонки на меня заглядывались. Одна так вообще покоя не давала. Ну, и случилось у нас с ней… грех, одним словом. Она потом к Ольге приходила, плакала, уверяла, что без меня жить не сможет, просила отпустить меня к ней.
— И вы не ушли? — спросил Дмитрий.
— Нет, — мужчина покачал головой. — Хотя мог бы. Мог жениться, детей завести, обычную семью построить. Ольга меня не держала, ничего не требовала, даже не попрекнула ни разу. Только я посмотрел на неё — и не смог. Жалко стало. Да и хорошо мне с ней было, понимаешь? С годами, конечно, разница между нами всё сильнее бросалась в глаза. Но я уже без неё себя не представлял.
Он тяжело вздохнул.
— Потом она заболела. Сначала ещё держалась, а потом стала меня прогонять. Говорила, что молодому мужику нечего возле умирающей старухи сидеть. Через два года совсем слегла, почти не поднималась. Я её мыл, кормил с ложки, сам готовил, стирал, убирал. Всякое было за эти годы, много мы с ней пережили.
Голос у него стал тише.
— Три года она мучилась. А потом… Проснулся я как-то среди ночи, дотронулся до неё — холодная уже.
Мужчина провёл ладонью по лицу, словно хотел стереть слезу, но глаза его оставались сухими.
— Квартиру она мне завещала. Я об этом только после похорон узнал. Ты только не подумай, что я из-за жилья с ней жил. Перед Богом говорю — и мысли такой не было. А сын её потом приехал, хоронили едва закончили, и сразу попытался выставить меня из квартиры.