Марина скинула обувь прямо у входа, оставив туфли как попало на коврике, и сразу прошла по квартире так уверенно, будто вернулась в собственный дом. Алина задержалась возле двери: тоненькая, в очках, с длинной косой, аккуратно заколотой на затылке. Глаза она не поднимала, смотрела себе под ноги.
— Наталья, ну ты и постаралась! Такой стол устроила! — донёсся из кухни громкий голос сестры. — И квартира у вас всё такая же уютная, я помню. Балкон большой, кухня просторная. Алин, скажи, у тёти Натальи хорошо?
— Хорошо, — едва слышно ответила девочка.
Накануне Марина позвонила и сообщила, что заглянет на выходные, да ещё и Алину привезёт. Наталья особого удивления не испытала: с младшей сестрой всегда было непредсказуемо. То у неё работа, то она без сил, то настроение неподходящее, а тут вдруг собралась в гости. Восемь лет разницы между ними ощущались с юности: когда Наталья уже вышла замуж и растила Дарью, Марина ещё возилась с куклами. Потом её жизнь покатилась как-то беспечно: брак, развод, рождение Алины, новый брак, снова развод. Теперь она жила «со своим человеком», как любила выражаться, в городе примерно за двести километров.
— Алин, проходи, не стой на пороге, — мягко позвала племянницу Наталья. — Поешь? У меня борщ, котлеты и пирог с капустой.
— Спасибо, я не хочу.
— Да она у меня вечно так, стесняется, — отмахнулась Марина, уже устраиваясь за столом. — Ты ей положи, потом всё съест. Худющая ведь, кормить надо.
Виктор поверх газеты бросил короткий взгляд на жену, но ничего не сказал и снова отвернулся. Ещё утром, когда Наталья предупредила его о приезде сестры, он только проворчал:
— Ты смотри, без лишней суеты. Я тебя знаю: сейчас опять полдня у плиты простоишь.
— Это же племянница. Нельзя же встретить ребёнка кое-как.
За ужином Марина почти не умолкала: шутила, смеялась, спрашивала о соседях, о даче, об общих знакомых. При этом она словно невзначай осматривала комнаты, задерживала взгляд на мебели, что-то прикидывала про себя. Даже заглянула в гостевую, где раньше жила их мать.
— У вас эта комната без дела стоит, — заметила она. — А ведь могла бы пригодиться.
— Она и так нужна, — спокойно ответила Наталья. — Я там вещи держу. Да и внуки иногда остаются ночевать, когда Дарья их привозит.
— Угу, — протянула Марина с задумчивым видом.
Наталье это короткое «угу» почему-то не понравилось, но она тут же отогнала неприятную мысль. Алина за столом почти ничего не тронула, только вежливо поблагодарила за борщ, а после сама отнесла тарелку и вымыла её.
— Какая ты у нас самостоятельная, молодец, — сказала Наталья.
— Это я её всему приучила, — вздохнула Марина, хотя все за столом отлично помнили: пока бабушка была жива, именно она занималась Алиной больше всех.
На следующее утро Наталья поднялась в семь, вышла на кухню и сразу заметила на столе листок. Почерк Марины она узнала мгновенно.
«Наташ, прости, мне пришлось срочно уехать. У Артёма неприятности, я должна быть рядом. Пусть Алинка поживёт у тебя до экзаменов, ей надо спокойно учиться, а у нас сейчас совсем не до этого. Приеду в июне, когда всё закончится. Деньги потом отдам, ты только не сердись. Целую».
Наталья перечитала записку один раз, затем второй и третий. Потом опустилась на табуретку и снова пробежала глазами по строчкам. До экзаменов оставалось почти четыре месяца. Сумок Марины в прихожей уже не было, а в гостевой комнате на аккуратно застеленной кровати сидела Алина.