— Срубай яблони, здесь будет стоять моя машина!
Артём орал это прямо с моего газона. Он устроился под антоновкой и лениво вертел на пальце брелок от ключей. До длинного стола под навесом на соседнем участке было всего каких-то десять метров, так что расслышали все: Максим, свекровь, тётя Галина с мужем и двое внуков, которые мгновенно сорвались с места — им понадобилось срочно посмотреть, где именно дядя собирается ставить автомобиль.
Хотя автомобиль уже стоял. Новый серебристый кроссовер, купленный весной в кредит, Артём загнал через мои широкие ворота прямо на траву. Передние колёса утонули в клевере, а под водительской дверью уже белела свежая шелуха от семечек.
— Игорь, ты чего уставился, будто обвинитель в суде? — Артём расхохотался и шлёпнул ладонью по капоту. — Я же по-родственному! Шучу, конечно. Ну… почти. Машине навес нужен. А у матери куда её ставить? Там грядки, баня, заезд узкий, как щель.
— А что такого? — свекровь достала из кармана фартука прищепку и принялась крутить её между пальцами. — Он же брат. Ему действительно негде. Земля-то у нас семейная, деточка.
Только земля никакой семейной не была. Участок под номером четырнадцать мама оформила на меня дарственной девять лет назад, когда переехала к сестре в Черкассы. В документах стояла одна фамилия — моя. «Семейным» этот участок стал исключительно из-за забора. Точнее, из-за его отсутствия. Старый штакетник между нашими владениями сгнил ещё семь лет назад, и тогда свекровь заявила, что между своими заборы не ставят. Я купила рулон сетки-рабицы. Он и сейчас лежит под навесом, замотанный плёнкой.
С тех пор через мой двор ходили напрямик, будто по общему коридору. Свекровь развешивала свои половики на ветках моих яблонь: в июне там болтались три полосатые дорожки, после которых на мелбе остались сломанные молодые побеги. Я всё это видела. И молча терпела.
Расчёт у меня был простой. Поставить ограждение я могла хоть завтра, но забор между родственными участками означал бы открытую войну со свекровью. А устраивать бойню из-за половиков и вытоптанной тропки мне не хотелось. Пока страдала только трава, мир в семье обходился дешевле, чем сетка. Её внуки носились через мой участок, срывали клубнику с грядок, и я закрывала на это глаза. Но сегодня всё изменилось: дело дошло до деревьев, которые я высаживала собственными руками.
Я не стала спорить. Когда на меня повышают голос, я не перекрикиваю в ответ. Я смотрю на часы. До семи вечера оставалось три минуты.
Я поднялась из-за стола, застегнула куртку до самого подбородка и направилась к своему домику. Возле двери на стене висел серый блок управления автополивом. Три дождевальные головки под яблонями включались по расписанию ровно в семь. Обычно по субботам я отключала систему, чтобы не окатить гостей водой. Но в этот раз наоборот — включила её и поставила сорок минут вместо привычных двадцати.
Из травы с шипением выдвинулись головки. Первая струя ударила точно в водительскую дверь кроссовера. Вторая полила днище. Воздух сразу наполнился запахом мокрой земли, а пыль на серебристом боку машины потекла мутными грязными разводами.
— Ты что вытворяешь?! — Артём метнулся к автомобилю и тут же поскользнулся на клевере. — Вырубай!
— Полив, — спокойно сказала я. — По графику. Яблоням нужна вода, им урожай держать.
Он дёргал ручку двери, промокший уже до пояса, потом всё-таки забрался внутрь и завёл мотор. Колёса завертелись в размякшей земле, швырнули в стороны два грязных фонтана, и кроссовер, рыча, задом выполз через мои ворота на улицу. На газоне остались две глубокие чёрные колеи.
За столом воцарилась тишина. Тётя Галина опустила глаза в салат.
— Низко, Игорь, — произнесла свекровь, даже не посмотрев на меня. — При детях. Родного деверя водой выгонять, как кота.
Максим заговорил только потом, уже в машине, когда мы ехали домой:
— Ты всё правильно сделала. Только мама теперь неделю звонить не будет.
Я кивнула. Неделя без звонков свекрови и две колеи на газоне — такую цену я была готова заплатить. Вечером я вернулась одна, отключила автополив и немного постояла под антоновкой. Яблоки уже налились, с одного бока начали желтеть, и от дерева тянуло тем самым запахом, который бывает только в конце августа: сладким, тёплым, с лёгкой прелостью травы. Шесть яблонь я сажала по одной, начиная с той весны, когда подписала дарственную. Эта была самой первой.
Телефон коротко тренькнул. В семейном чате появилось новое сообщение от Артёма, адресованное сразу всем, и начиналось оно с обещания приехать в субботу.