Эта злость постепенно требовала выхода.
Лишившись привычной «страховки», Оксана в последний момент отменила встречу с подругами — сославшись на внезапные дела. На деле же выходные обернулись для неё изматывающим марафоном: детские истерики, нескончаемая стирка, плита, горы посуды. Ни минуты передышки, ни возможности выдохнуть.
Когда стало окончательно ясно, что её попытка давления провалилась, Оксана решила сменить стратегию. Если не сработал ультиматум, значит, нужно задействовать общественное мнение. Пусть родственники узнают, какие «безответственные» у её детей бабушка и дедушка. Идеальный повод вскоре представился — пышное празднование юбилея тёти Тараса.
В большом зале ресторана собрался почти весь клан. Бокалы звенели, звучали тёплые пожелания, официанты бесшумно меняли блюда. Людмила и Назар выглядели безупречно: ухоженные, спокойные, с лёгкими улыбками. Они охотно принимали поздравления, шутили, свободно переходили от стола к столу. Их непринуждённость буквально выводила Оксану из себя.
Дождавшись паузы между подачей горячего и десерта, когда за длинным столом на секунду установилась относительная тишина, она поняла — момент настал. Изобразив усталость и едва заметно поникнув плечами, Оксана тяжело вздохнула.
— Ох, Вера Юрьевна, как же нам непросто… — начала она будто бы вполголоса, обращаясь к соседке, но постепенно делая речь всё громче. — Мы с Тарасом совсем одни крутимся. Ни капли помощи со стороны.
За столом разговоры начали стихать. Несколько человек повернули головы в её сторону.
— Повезло тем, у кого бабушки с дедушками рядом, кому внуки — радость, а не обуза, — уже отчётливо произнесла она, глядя поверх бокала. — А наши всё время заняты собой: то поездки, то оздоровление. Месяц прошёл — ни одного визита к Софии и Ивану. Дети скучают, тянутся к ним, а им, видимо, не до семьи.
Воздух словно сгустился. Тарас покраснел так, что краска дошла до самых ушей, и опустил глаза в скатерть, мечтая стать невидимым. Он ожидал вспышки — оправданий, резких слов, скандала.
Но Людмила и Назар отреагировали иначе. Они лишь обменялись коротким взглядом — спокойным, будто заранее согласованным.
Назар неторопливо положил приборы и выпрямился. Его взгляд был прямым и твёрдым, от него по спине Оксаны пробежал холод.
— Оксана, — произнёс он ровно, так что голос отчётливо разнёсся по залу. — Раз уж ты решила обсуждать наши семейные вопросы при всех, давай говорить откровенно до конца.
— Я и так говорю правду, — вскинула подбородок Оксана, хотя пальцы предательски дрожали. — Вы целый месяц не приезжали к внукам.
— Да, — спокойно подтвердил Назар. — Потому что месяц назад ты прямо сказала нам не появляться, если мы не отменим давно оплаченный отпуск ради твоих встреч с подругами.
По столам прокатился гул приглушённых перешёптываний. Несколько тётушек удивлённо переглянулись. Оксана приоткрыла рот, но Назар продолжил, не давая ей перебить.
— И раз уж речь зашла о помощи, давай вспомним факты. Восемьдесят процентов первого взноса за вашу квартиру оплатили мы с Людмилой, чтобы вы не скитались по съёмным углам.
— Причём тут квартира? Это было ваше решение! — резко бросила она, голос сорвался на визг.
— Притом, что мы регулярно оплачиваем детям частных специалистов и развивающие занятия, — отчеканил Назар. — И те немалые суммы, которые мы переводили вам «на семейный отдых с детьми», ты направила на свои тренинги и дорогие сумки. Видимо, решив, что море Софии и Ивану не так уж необходимо.
В зале воцарилась звенящая тишина.
— Свой долг перед сыном мы выполнили, — спокойно подвёл итог Назар, глядя на побледневшую невестку. — Наше время, здоровье и средства — это наш ресурс. Мы не обязаны работать бесплатной няней по первому звонку.
Оксана жадно хватала ртом воздух, словно её вытолкнули на сушу. Возразить было нечем. Осуждающие взгляды, ещё недавно направленные на Людмилу и Назара, теперь устремились к ней. Вера, к которой она так рассчитывала на сочувствие, лишь поджала губы и отвернулась.
Но самым болезненным оказался не этот холодный приговор зала.
Тарас медленно поднял голову и посмотрел на жену. В его глазах уже не было привычной мягкости и стремления сгладить углы. В них отражалось потрясение человека, у которого внезапно рухнули иллюзии.