— Жилье приобреталось, когда вы уже были женаты, — отчеканила Тамара Сергеевна. — Значит, Андрей имеет законное право на свою долю. Не отдашь ключи добровольно, не выделишь ему деньги — подадим иск. По закону с тебя всё снимем, что положено!
— Подавайте.
— Что?
Свекровь осеклась, будто Наталья не ответила ей, а резко захлопнула перед носом дверь. Она явно ждала испуганных объяснений, оправданий, просьб не доводить до суда, но никак не такого спокойного согласия.
— Я сказала: идите в суд. Хоть завтра утром. Если нужно, могу даже адрес подсказать.
Наталья отключила громкую связь и перевернула телефон экраном к столу. В кухне сразу стало тише. Остались только она и Андрей.
Он смотрел на жену растерянно, с тем самым выражением человека, у которого тщательно выстроенный спектакль внезапно пошел не по сценарию. Запугивание не сработало, и это сбило его с толку.
— Ты считаешь, мы просто пугаем? — спросил он, пытаясь вернуть в голос прежнюю самоуверенность.
Но звучало уже не так убедительно. Скорее натянуто и неловко.
— Мама серьезно настроена. Она адвоката найдет. Юлия тоже сказала, что свое нельзя отдавать просто так.
— Андрей, — Наталья аккуратно поставила чашку на стол и села напротив него на табурет. — Давай вспомним, откуда взялись деньги на эту квартиру.
— Ну… собирали, — пробормотал он и отвел взгляд, уставившись в рисунок на клеенке. — Твоя мама еще чуть-чуть помогла.
— Чуть-чуть?
Наталья наклонилась вперед, положив ладони на колени.
— Моя мама продала дом бабушки. Всю вырученную сумму перевела нам. Полностью. А мы с тобой ничего не накопили, Андрей.
Она говорила негромко, без истерики и нажима. Просто называла вещи своими именами, и от этих слов ему было некуда прятаться.
— Недостающую часть я закрывала потребительским кредитом. Три года платила из своей зарплаты. Экономила на всем. Даже зимние сапоги носила три сезона подряд, потому что на новые денег не оставалось.
— В семье деньги общие! — поспешно вставил он, словно ухватился за заранее выученную фразу.
— Пусть так. Только в тот период ты почти полгода сидел дома после увольнения и называл это депрессией. А я тянула кредит, коммунальные платежи, продукты и тебя заодно.
— Это уже давно прошло. Главное, что квартира куплена в браке.
— Куплена, — спокойно согласилась Наталья. — Только оформлялась она не на нас двоих.
Она произнесла это без пафоса, без победной улыбки и драматической паузы. Не стала доставать папки, копии, справки. Просто озвучила факт.
— Мама сначала приобрела ее на свое имя. А спустя два месяца оформила на меня договор дарения.
Андрей словно перестал дышать. Его лицо вытянулось, а вся прежняя уверенность будто мгновенно испарилась.
— Какой еще договор дарения?
— Самый обычный. Нотариальный.
Наталья чуть пожала плечами.
— Почему я об этом не знал?!
— А ты хотел знать?
Она усмехнулась краешком губ, без веселья.
— Ты тогда уехал с друзьями на рыбалку в Харьков. Помнишь, что сказал? «Разбирайтесь сами со своими бумажками, меня уже достали эти ремонты и переезды». Вот мы и разобрались. Без твоего участия.
— Это незаконно! — Андрей резко выпрямился, будто его ударило током. — Вы меня обвели вокруг пальца! Всё провернули за моей спиной!
— Ничего подобного. Все оформлено по закону. То, что получено в дар, при разводе не делится. Это моя личная собственность. И никакой Юлии здесь не будет.
Андрей сидел с приоткрытым ртом. Его напускная хозяйская важность растворилась без следа. Перед Натальей теперь был не уверенный мужчина, пришедший требовать долю, а обиженный мальчишка, которому отказались отдать чужую игрушку.
— Вы нарочно так сделали! — голос у него стал жалобным. — Специально, чтобы меня оставить ни с чем! Твоя мать меня с первого дня терпеть не могла!
— Оставить ни с чем? — Наталья поднялась и подошла к раковине. — А что именно ты вложил в эту квартиру? Ты жил здесь на готовом. Не внес ни копейки. И теперь еще претендуешь на чужое?
— Я ремонт делал! Обои клеил…
— Чеки на обои у тебя сохранились?
Наталья не позволила ему договорить.
