— Я могу хоть сейчас перекинуть тебе на карту эти восемьсот гривен за обои, — ровно сказала она. — И за тот светильник добавлю, если уж тебе так важно. Диктуй номер.
Андрей шумно втянул воздух, будто его ударили под дых. Вся его схема, рассчитанная на «долю» в чужой квартире, рассыпалась прямо на глазах. Видимо, Юлии он уже успел расписать и будущие деньги, и новый бизнес, и безбедную жизнь после раздела имущества. Только вот сдаваться Андрей не привык — особенно когда понимал, что проигрывает.
— Ладно, — процедил он, сжимая челюсти. — Квартира так квартира. Забирай, подавись ею. Но машина моя. Я на ней каждый день езжу, я её заправляю, обслуживаю. Давай ключи.
Он выставил ладонь, словно Наталья обязана была немедленно вложить в неё желаемое.
— Они в прихожей, на тумбочке, — спокойно ответила она. — Можешь взять.
Андрей недоверчиво прищурился. Такая покладистость ему явно не нравилась: подвох он чувствовал, но ухватить его пока не мог.
— С чего это ты вдруг такая щедрая? — настороженно спросил он. — Что за фокус?
— Никакого фокуса. Автомобиль записан на меня. Кредит списывается с моей карты.
Наталья оперлась бедром о край кухонной столешницы и посмотрела на него без прежней злости, почти равнодушно.
— Забрать ключи ты можешь. Даже до Юлии доедешь, если очень захочешь. А утром я пойду в полицию и напишу заявление о незаконном завладении машиной.
— Не посмеешь, — выдавил он.
— Ещё как посмею, Андрей.
Она сложила руки на груди.
— К тому же страховка закончилась вчера. Продлевать я её не стала. И вписывать тебя в новый полис тоже не собираюсь. Так что если тебя остановит патрульная полиция, объясняться будешь сам. А потом я спокойно покажу документы, где чёрным по белому указано, чья это машина.
— Ты… ты просто дрянь! — сорвался он.
Андрей замотал головой, словно пытался стряхнуть с себя реальность, в которой всё шло не по его плану.
— Я тебе пятнадцать лет жизни отдал!
— Я их у тебя не забирала, — устало ответила Наталья.
Она потерла пальцами виски. Разговор окончательно превратился в выматывающую пустую перепалку.
— Забирай свои пятнадцать лет, дорожную сумку — и уходи.
Андрей заметался по кухне, будто искал хоть что-то, за что можно уцепиться, чтобы не выглядеть окончательно разбитым. Открыл навесной шкафчик, вытащил оттуда банку дорогого растворимого кофе и сунул её под мышку.
— Кофе мой, — буркнул он. — Я за него платил.
— Бери, — пожала плечами Наталья. — Только по дороге не рассыпь.
Он уже сделал шаг к выходу, но вдруг остановился. Выражение лица резко изменилось: злость куда-то сползла, и вместо неё появилась растерянная, почти детская жалость к самому себе.
— А идти мне куда? — спросил он совсем другим голосом.
Наталья молчала.
— У Юлии однокомнатная съёмная, — продолжил он, всё больше сбиваясь на жалобный тон. — Хозяйка там против мужчин, с собакой нельзя, да и вообще… Она сказала, чтобы я пока где-нибудь пожил, пока мы мою долю за квартиру не получим.
— Это уже не моя забота.
Наталья отвернулась к окну, за которым вечерний двор тонул в сероватом свете.
— Можешь поехать к своей матери. Тамара Сергеевна наверняка примет блудного сына. Или сними жильё сам. Заодно узнаешь, сколько сейчас стоит аренда, а не только бензин считать будешь.
— Наталья, ну нельзя же так…
Теперь он уже не пытался изображать гордого оскорблённого мужчину. В голосе звучало откровенное нытьё. И про Юлию, и про новую жизнь он будто мгновенно забыл.
— Мы же столько лет вместе прожили. Мы не чужие. Разреши хотя бы пару недель на диване перекантоваться, пока что-нибудь найду. Мне правда некуда идти. Юлия без денег меня к себе не пустит.
— Поздно ты вспомнил, что мы не чужие.
Она резко кивнула в сторону прихожей.
— Через десять минут тебя в этой квартире быть не должно. Стиральную машину, так уж и быть, оставлю на месте. А телевизор пусть Юлия тебе купит. В рассрочку. Если она действительно такая понимающая, как ты мне рассказывал.
Андрей открыл рот, будто собирался снова давить на жалость, обвинять, торговаться, обещать. Но слов не нашлось. Он лишь беспомощно посмотрел на Наталью, потом отвернулся и побрёл в коридор. Банку кофе всё ещё прижимал к боку, вцепившись в неё так, словно это была последняя ценная вещь, оставшаяся от его прежней жизни.
Наталья не пошла следом. Ей было всё равно, будет ли он хлопать дверцами шкафов или украдкой запихнёт в сумку ещё какую-нибудь мелочь. Она поставила чайник, налила кипяток в кружку, опустила туда пакетик зелёного чая и стала смотреть, как тонкие тёмные струйки медленно расходятся в воде.
Спустя несколько минут входная дверь сухо щёлкнула замком.
На кухонном столе, рядом с салфетницей, так и осталась лежать забытая Андреем связка ключей от машины, которая никогда ему не принадлежала.
