Слова дворника, знакомого им всего-то с утра, почему-то прозвучали для обеих убедительнее, чем взаимные доводы, накопленные за годы.
— Дом у вас крепкий, — осторожно произнёс Андрей. — Но ступени у крыльца слишком крутые. И этот лаз для собаки надо переделать так, чтобы он не был опасен.
— Слышишь? — сразу оживилась Валентина Сергеевна.
— Подождите, я ещё не всё сказал, — мягко перебил он. — Одной совсем без связи оставаться нельзя. И соседи должны понимать: если вас сутки не видно, это уже повод заглянуть.
Наталья спросила мать, согласится ли та на тревожную кнопку, обязательную связь каждый день и запасной ключ у соседки. Валентина Сергеевна сопротивлялась долго. Ежедневные звонки казались ей не заботой, а надзором. В итоге договорились на короткие сообщения утром и вечером. Если ответа не будет, Наталья сначала звонит соседке. В ванной и в коридоре поставят поручни, скользкие коврики уберут, телефон Валентина Сергеевна будет носить при себе, а не оставлять на кухонном столе.
— И чтобы больше никаких табуреток, — строго сказала Наталья.
— Тогда купи мне приличную стремянку.
— Лучше я найму человека, который будет закрывать форточки.
Они снова заспорили, но теперь спор шёл уже не о страхе и обидах, а о конкретных вещах, которые можно было купить, прикрутить, переставить и проверить.
Спустя две недели Валентину Сергеевну выписали домой. Первое время Наталья оставалась у неё почти постоянно. Потом стала приезжать через день. Соседке передали запасной ключ, на калитке заменили щеколду, а для Дымки сделали аккуратную маленькую дверцу во двор — такую, чтобы собака могла выйти наружу, но не выскочить прямо на улицу.
Андрей помог установить поручень возле крыльца. Деньги брать отказался. Тогда Валентина Сергеевна сунула ему банку смородинового варенья и тот самый аптечный пакет.
— Зачем он мне теперь? — удивился он.
— Пусть будет. Для памяти. В следующий раз быстрее сообразишь.
— Никакого следующего раза не будет.
— Вот и хорошо. Но пакет всё равно забери.
Он спорить не стал.
Дымка снова начала сопровождать хозяйку к аптеке. Только теперь на её ошейнике болтался заметный жетон с двумя телефонами, а в кармане Валентины Сергеевны всегда лежал мобильный. Дарья каждый раз выходила из-за прилавка, чтобы погладить собаку, хотя раньше строго напоминала про правила.
Примерно через месяц Андрей заметил их у пешеходного перехода. Валентина Сергеевна стояла с тростью, Дымка спокойно ждала рядом. Загорелся зелёный, но женщина не двинулась сразу и пропустила первые машины.
— Почему не идёте? — спросил Андрей.
— Смотрим, все ли остановились, — ответила она. — Нам теперь приказано жить осторожно.
Сказала она это с лёгкой насмешкой, но новый поводок держала крепко, не выпуская из ладони усиленную ручку.
Наталье так и не удалось уговорить мать переехать к ней. Валентина Сергеевна тоже не вернулась к прежней полной самостоятельности. Обеим пришлось уступить: дочь перестала распоряжаться жизнью матери без её согласия, а мать признала, что помощь не всегда означает посягательство на свободу.
А серый пакет Андрей повесил в подсобке на гвоздь. Новые работники иногда спрашивали, зачем он хранит старую матерчатую сумку. Андрей обычно отвечал:
— Это служебная. Напоминает, что смотреть надо не только себе под ноги.