На конверте красовалась лишь размашистая строка: «Марине Сергеевне. Передать лично в руки».
Марина аккуратно разорвала край, достала сложенный лист и пробежала глазами первые строчки. Чем дальше она читала, тем сильнее менялось её лицо: торжествующее выражение постепенно уступало место недоумению, а брови сами собой поползли вверх.
— Что там такое? — Владимир наклонился к ней из-за плеча.
Марина ничего не ответила. Просто протянула ему бумагу. Текста там было совсем немного, но этих нескольких фраз хватило, чтобы веточка для растопки выскользнула у Владимира из пальцев.
— Да быть не может… — едва слышно произнёс он. — Он что, всё это время был в курсе?
Марина медленно, почти механически сложила лист пополам. Выходило, что их семейные споры из-за квартиры и вся эта дачная возня оказались только наружным слоем куда более неприятной истории. Олег, которого она привыкла считать шумным, простоватым любителем посиделок, на самом деле затеял нечто куда серьёзнее, чем обычная пьянка на свежем воздухе. И ключи от дачи в этом замысле, похоже, играли далеко не главную роль.
— Марина, это что за ребус? — Владимир крутил листок в руках так, будто перед ним лежала не записка в три строки, а секретная схема захвата мира.
В письме было выведено неровным почерком: «Марина, насос ты зря сняла. Я всё равно до сути доберусь. Ключи под ковриком не ищи — у меня свои есть. С юбилеем меня. Олег».
По спине Марины пробежал неприятный холод, и дело было вовсе не в апрельской ночной сырости. В голове у неё будто зашумело. Значит, этот балагур, этот самопровозглашённый повелитель шашлыков, рвался на их участок не просто так. Он заранее сделал дубликат. И, скорее всего, произошло это тогда, когда Владимир в прошлом месяце «на пару дней» давал ему машину: на связке ведь висели и дачные ключи.
— «Доберётся» он, значит… — Марина резко выхватила записку обратно. — Владимир, ты вообще осознаёшь, что твой закадычный приятель — воришка и взломщик? Он на наш участок зуб точит!
— Да какой он взломщик, Марин… — неуверенно протянул Владимир, отступая к мангалу. — Может, он клад какой-нибудь ищет? Помнишь, твой дед рассказывал, будто под старой яблоней после войны спрятал золотую монету?
— Мой дед после войны привёз из трофеев только губную гармошку и привычку пить чай из блюдца! — отрезала Марина. — А Олег, между прочим, не дурак, каким прикидывается. Кирилл, чего ты молчишь?
Кирилл, всё это время внимательно разглядывавший записку в свете фонарика, вдруг коротко усмехнулся.
— Мам, пап, вы вообще местную районную газету открываете? Ну те листки, которые вам в почтовый ящик пихают вместе с рекламой пластиковых окон и скидками на заборы?
— Я ими полки в сарае застилаю, — честно призналась Марина. — А что там такого?
— Там писали, что через наше садовое товарищество собираются вести новую ветку газопровода. Причём трасса должна пройти как раз по краю нашего участка и соседнего. Газовики будут оформлять сервитут, выкупать часть земли или выплачивать компенсацию. Но есть одно условие: деньги положены только тем владельцам, у кого на участке официально зарегистрирована действующая скважина или глубокий колодец, подходящий под нормативы.
Марина поставила чашку на стол с таким звуком, будто в её голове щёлкнул последний недостающий кусок мозаики. Всё сходилось. Тот самый старый колодец в дальнем конце участка, про который она соврала Олегу, что там верёвка сгнила и вода давно пропала.
— Вот для чего ему понадобилась вода… — тихо произнесла она. — Он собирался привезти своих «племянников». Только никакие они не племянники, а рабочие с буром. За день углубили бы колодец, потом через знакомых в старостате оформили бумаги — у Олега там, кажется, каждый второй то кум, то сват, — и попытались бы отхватить часть компенсации. А то и вовсе провернули бы так, будто участок без нормально оформленного водного объекта, и начали бы нами вертеть.
— Да брось, — Владимир растерянно почесал затылок. — Олег на такое не пойдёт. Он же… он же Лысенко по вечерам слушает.
— Он любит не Лысенко, а когда в кармане звенит! — Марина вскочила со скамейки. — Всё, разговор окончен. Кирилл, у тебя в багажнике лопата есть?
— Мам, вообще-то уже десять вечера, — осторожно напомнил сын.
— Вот именно. Самое подходящее время для раскопок. Владимир, бери фонарь. Идём к колодцу.
К дальнему углу участка они пробирались сквозь сухие малиновые побеги, словно разведчики в чужом тылу. Ночь пахла влажной землёй и прошлогодней листвой. Старый колодец, накрытый потемневшим подгнившим щитом, в луче фонаря выглядел так, будто вёл не к воде, а куда-то в подземелье.
Марина с усилием сдвинула крышку. Внизу зияла густая чёрная глубина.
— Кирилл, посвети ниже, — распорядилась она.
Через несколько секунд на глубине что-то тускло блеснуло. И это была не вода. Луч фонаря выхватил свежую полиэтиленовую обмотку, чистую и явно новую.
— Вот же артист погорелого театра… — выдохнула Марина. — Он уже здесь копался! Наверняка приезжал в будни, пока мы на работе, открывал своими ключами и хозяйничал.
— Смотрите сюда, — Кирилл указал на край сруба. — Кабель протянут. Похоже, он поставил глубинный насос и запитался от соседского щитка. У соседа же забор весь в дырах, да и сам он с осени здесь не появляется.
Внутри у Марины поднялась горячая, тяжёлая волна возмущения. Это уже была не мелкая семейная перебранка из-за грязной посуды, самовольного шашлыка или украденных ключей. Это было покушение на самое дорогое — на её законные сотки, где каждый куст, каждая грядка и каждая травинка были выстраданы её собственными руками.
— Владимир, — она медленно повернулась к мужу, — ты всё ещё считаешь его другом?
Владимир не сразу ответил. В свете фонаря его лицо казалось жёстким, почти каменным. В нём явно боролись старая мужская привязанность и обиженное чувство хозяина. Победило второе — быстро и безоговорочно.
— Подлец, — коротко сказал Владимир. — Я ему в прошлом году крышу на гараже перекрывал. И ни копейки не взял.
— Значит, он решил расплатиться по-своему, — сухо подвела итог Марина. — Кирилл, доставай телефон. Будем снимать незаконное проникновение и порчу имущества. Всё фиксируй: кабель, насос, следы у колодца, замок.
Этой ночью Марина так и не сомкнула глаз. Она сидела на веранде, закутавшись в старую шаль, и мысленно раскладывала предстоящие шаги. Позвонить в полицию? Можно, конечно. Только это будет долго, муторно, а Олег наверняка начнёт извиваться: мол, хотел сделать другу подарок к юбилею, провести воду, устроить сюрприз. Нет, действовать следовало иначе. Тоньше. По-соседски, как говорится.
В воскресенье, едва солнце показалось из-за лесополосы, Марина уже была полностью готова к бою. На ней был рабочий комбинезон, платок затянут крепким узлом, а в глазах сияла такая решимость, что даже Кирилл предпочёл молча налить себе чай и не задавать лишних вопросов.
— Владимир, подъём! — громко позвала она с крыльца. — К нам гости пожаловали.
К воротам снова подкатила знакомая машина Олега. На этот раз он приехал один. Вид у него был уже совсем не тот, что накануне: праздничная бравада куда-то исчезла, лицо помятое, глаза настороженные. Видимо, юбилей в гараже всё-таки прошёл шумно, но без дачного комфорта и горячего чая на веранде.
— Здорово, хозяева! — Олег попытался изобразить непринуждённую улыбку, но вышло криво. — Я это… за зарядкой заскочил. Кажется, вчера у вас в розетке оставил.
— Проходи, Олежек, проходи, — отозвалась Марина таким сладким голосом, что у Владимира дёрнулась щека. — Мы тебя как раз поджидаем. Владимир, между прочим, очень расстроился, что вчера праздник сорвался. Хочет загладить вину.