Часть I: Мираж в бордовых тонах
В мои пятьдесят восемь жизнь напоминает хорошо высушенный гербарий: всё на своих местах, аккуратно, красиво, но лишено лишней влаги и бурных стихий. Овдовев пять лет назад, я выстроила вокруг себя уютную крепость.
Мой цветочный салон — это мой храм, а тихие вечера с книгой — моя медитация. Но подруги, эти вечные двигатели чужих судеб, решили, что тишина мне не к лицу.
— Вера, ты же не памятник архитектуры, чтобы просто стоять и украшать собой пространство! — ворчала Жанна, подвигая ко мне ноутбук. — Тебе нужен спутник. Не для замужества, так хоть для культурного досуга.
Так в моей жизни появился сайт знакомств — эта цифровая ярмарка тщеславия и несбывшихся надежд. И почти сразу среди сотен анкет всплыл он.
Геннадий. Шестьдесят три года, вдовец, интеллигентное лицо, мягкий взгляд человека, который знает толк в хорошем вине и классической музыке.
Наше общение развивалось классически, как по нотам. Звонки по вечерам, приятный баритон, тонкие замечания о погоде и литературе.
Мы встретились в воскресенье в старом сквере. Он пришел с одной-единственной розой — сорт «Эль Торо», я сразу оценила — и мы два часа бродили под золотеющими кленами.
Правда, уже тогда проскользнули странные нотки. Геннадий с каким-то болезненным упоением описывал свои визиты к кардиологу.
— Вы знаете, Верочка, сосуды — это наше всё. Мой врач говорит, что я — ходячая энциклопедия метеозависимости. Вчера так виски давило, думал — всё, финал.
Я слушала сочувственно. В нашем возрасте медицинская карта становится объемнее семейного альбома, это нормально. Но в конце встречи он преобразился, галантно поклонился и пригласил меня в следующую субботу в «Океанию» — лучший рыбный ресторан, где подают изумительных устриц и черную треску.
Всю неделю я жила в предвкушении. Наконец-то был повод надеть то самое платье цвета переспелой вишни, которое ждало своего часа полгода.
Часть II: Звонок из «реанимации»
Суббота наступила ясная и прохладная. Я потратила два часа на укладку, тщательно подбирала украшения. Глядя в зеркало, я видела женщину, сохранившую достоинство и шарм.
Бордовый шелк струился по фигуре, туфли на шпильке добавляли стати. До выхода оставалось сорок минут. Столик был заказан на восемь вечера.