Валентина Юрьевна бережно провела салфеткой по экрану компьютера, выровняла папки с отчётами в безупречную стопку и бросила взгляд на часы над дверью. До окончания смены оставалась всего четверть часа. В её кабинете на третьем этаже планово-экономического отдела порядок был почти образцовым: документы стояли по местам, ручки лежали ровно, будто по линейке, а настольный календарь всегда был раскрыт на сегодняшнем числе.
Ей недавно исполнилось пятьдесят четыре. Валентина Юрьевна была женщиной статной, собранной, с аккуратным каре и привычкой разглядывать собеседников поверх тонких очков в металлической оправе. На этом комбинате она отдала работе тридцать лет и за это время успела выучить здесь всё: от начальников цехов до уборщиц, от расположения кабинетов до каждого скрипучего угла. На том же предприятии, только в логистике, трудилась её невестка Ирина — жена старшего сына Сергея. А в соседнем корпусе, в кадровой службе, работала дочь Валентины Юрьевны — Анна.
Так вышло, что почти вся семья оказалась привязана к одному месту. Хорошо это или нет, Валентина Юрьевна старалась лишний раз не рассуждать. Зато у каждого была работа, официальная зарплата, стаж, квартальные выплаты и понятное завтрашнее утро.
Именно в этот день сотрудникам начисляли годовую премию по результатам работы предприятия. Валентине Юрьевне досталась сумма более чем приличная. Для человека, который привык считать каждую гривну и при этом держал солидный запас на накопительном счёте, это была приятная, но вовсе не неожиданная прибавка. Заслуженная — именно так она и считала.
В дверь негромко постучали. На пороге появилась Анна. Дочь у Валентины Юрьевны была мягкая, чуть сутулая, с виноватой улыбкой человека, который заранее готов извиниться. В руках она держала пластиковый стаканчик с чаем.
— Мам, ты уже заканчиваешь? — спросила Анна, прикрыв за собой дверь. — Я видела, расчётные листки принесли. Тебе хорошо начислили?
— Как и положено, Анна. Учли переработки и доплату за руководство отделом, — сухо ответила Валентина Юрьевна, будто озвучивала строку из служебной записки. — А у тебя?
— Да всё как всегда, мамочка. Оклад и небольшая премия. Ничего, нам с Андреем хватит. Главное сейчас — Полину к школе собрать. Ты же понимаешь, пятый класс — это уже не начальная школа. И запросы другие, и форма дороже.
— Полина у нас девочка способная, — лицо Валентины Юрьевны на секунду смягчилось, но почти сразу снова стало строгим. — На школьные покупки вы с Андреем заработаете сами. А вот серьёзные вещи нужно продумывать заранее. Первое сентября уже на носу. Я решила подготовить внукам подарки к учебному году.
Анна заметно оживилась и присела на краешек гостевого стула.
— Мам, ну зачем ты так тратишься… Мы же сами справимся. У Сергея с Ириной тоже расходов хватает. Андрей в шестой класс идёт, ему секцию оплачивать надо, да и вообще мальчишка растёт — одежда на нём просто горит.
Валентина Юрьевна едва заметно прищурилась и поправила манжеты блузки.
— Я без подсказок понимаю, кому что требуется, Анна. Я бабушка. У меня двое внуков: твоя Полина и Сергеев Андрей. Уровень достатка в ваших семьях примерно одинаковый, слава Богу. Вы с мужем не бедствуете, двухкомнатная квартира у вас есть, пусть и в ипотеке. Сергей с Ириной тоже не нуждаются: машина у них почти новая, прошлым летом на море ездили. Так что материально никто не обделён. Но к подаркам нужно подходить не на чувствах, а с головой.
— Это как — с головой? — Анна не поняла и допила чай.
— Очень просто. Внуку — одно, внучке — другое. По потребностям и по тому, кто чего заслуживает. Я уже всё обдумала, съездила в торговый центр и оформила заказ.
— И что же ты выбрала? — осторожно поинтересовалась дочь. — Могла бы с нами посоветоваться. Мы бы с Ириной подсказали, что детям сейчас нужнее.
— Подсказывать мне не требуется. Я ещё в полном уме, — резко отчеканила Валентина Юрьевна. — Завтра, в субботу, жду всех у себя на обед. Придёте ты, Андрей и Полина. И Сергей с Ириной и Андреем тоже. Сядем по-семейному, а потом я вручю подарки.
— Ну хорошо… — Анна поднялась со стула. — Спасибо тебе заранее, мам. Ирина, кстати, спрашивала, готовить ли ей салат к субботе.
— Пусть делает свой «Цезарь», если ей так хочется заняться делом, — недовольно произнесла Валентина Юрьевна. — Только сухарики пусть сложит отдельно. А то у неё они постоянно размокают, потом это есть невозможно.
Анна лишь тихо вздохнула. Возражать матери в их семье никто толком не умел. Отец Валентины Юрьевны был военным, и в доме дисциплина считалась не пожеланием, а правилом жизни. Этот характер Валентина переняла полностью: никаких лишних сантиментов, никаких уступок, всё разложено по полочкам, всё должно быть правильно.
Когда дочь ушла, Валентина Юрьевна подошла к окну. Во дворе комбината она заметила Ирину. Невестка шла к проходной в ярком красном пальто и смотрела на проходящих рабочих с выражением лёгкого превосходства. Валентину Юрьевну Ирина раздражала давно. Ей казалось, что эта провинциальная девчонка, десять лет назад удачно вышедшая за её Сергея, слишком уж высоко себя поставила. Вечно ухоженная, с маникюром, с претензиями, с недовольством в голосе — ещё и сына настраивает как ей удобно.
«Ничего, — подумала Валентина Юрьевна, ощутив внутри холодный укол. — Завтра посмотрим, кто чего действительно стоит. Пора уже напомнить, кто в этой семье главный и кто по-настоящему думает о будущем детей».
Суббота выдалась хмурой и довольно прохладной. В трёхкомнатной квартире Валентины Юрьевны пахло курицей, запечённой с чесноком, и свежей выпечкой. Стол был накрыт по всем её правилам: хрустальные бокалы, тяжёлые старые приборы, парадная скатерть, которую доставали из шкафа разве что пару раз в году по особым случаям.
Первыми пришли Анна с мужем Андреем и десятилетней Полиной. Девочка была тихая, воспитанная, в аккуратном платье. Она сразу прошла в комнату, села на самый край дивана и сложила ладони на коленях.
— Здравствуйте, бабушка, — негромко сказала Полина.
— Здравствуй, Полина. Проходи. И не сутулься. Сколько можно повторять: спину держи прямо, иначе заработаешь сколиоз, как твоя мать, — строго произнесла Валентина Юрьевна, принимая у зятя пакет с фруктами. — Андрей, обувь снимай аккуратнее. Я коврик только вчера вытряхивала.
Минут через десять приехали Сергей с Ириной и их двенадцатилетним сыном Андреем. В отличие от спокойной Полины, мальчик был громкий, крупный и немного развязный. Он буквально ворвался в прихожую, скинул кроссовки у самого порога и тут же потянулся к тарелке с пирожками, стоявшей на кухонном столе.
— Андрей! Сначала руки вымой! — крикнула Ирина ещё из прихожей, снимая своё красное пальто. — Валентина Юрьевна, здравствуйте. Мы «Цезарь» принесли, как вы и просили. Сухарики отдельно, не волнуйтесь.
— Здравствуй, Ирина. Здравствуй, Сергей, — Валентина Юрьевна сдержанно поцеловала сына в щёку. — Проходите за стол, пока всё не остыло.
Сначала беседа за обедом не складывалась. Сергей, человек молчаливый и явно придавленный одновременно материнским авторитетом и напором жены, в основном занимался горячим. Зять Андрей попытался заговорить о ремонте машины, но Валентина Юрьевна быстро пресекала любые темы, которые сама считала пустой болтовнёй.