Наталья устроилась в широком велюровом кресле, подтянув к себе босые ступни. На коленях у нее лежал увесистый исторический роман, ладони грела фарфоровая чашка с чаем и бергамотом, а с кухни не доносилось вообще никаких запахов. Ни чеснока, шипящего на сковороде, ни мяса, медленно доходящего в горшочках, ни сладковатого аромата свежего теста. В квартире стояла странная, почти тревожная тишина, смешанная с сыроватым воздухом из приоткрытой форточки.
— То есть как это — перестала? — Андрей почти сорвался на писк. Он застыл в коридоре, не сняв расстегнутое пальто, и сжимал пакет со сменной обувью. — Наталья, ты вообще понимаешь, что говоришь? Я после работы, голодный до безумия! Со мной мама и Дарья. Мы же договаривались!
Из полутемной прихожей за его спиной послышалось раздраженное покашливание, затем по ламинату сухо простучали каблуки. Валентина Павловна, свекровь Натальи, уже стаскивала с плеч тяжелую норковую шубу и недовольно втягивала носом воздух. За ней переминалась Дарья, двадцатисемилетняя сестра Андрея, не отрывавшаяся от телефона с треснувшим экраном.
— Андрюша, милый, а чем это у вас пахнет? — протянула свекровь густым, грудным голосом. — Ничем ведь. Даже супа нет? Я же предупреждала, после клиники мне обязательно нужен теплый бульон. В моем возрасте нельзя оставлять желудок пустым, сразу начинаются боли под ребрами.
— Мам, подожди, сейчас разберусь, — засуетился Андрей и швырнул пальто прямо на обувницу, даже не попав на крючок. Он быстрым шагом влетел на кухню, с грохотом выдвинул ящик, потом распахнул холодильник. Холодный белый свет высветил почти пустые полки: початую банку зернистой горчицы, три яйца в пластиковом контейнере, открытый пакет кефира и аккуратно закрытую коробочку с двумя тонкими ломтиками сыра. — А мясо где? Плов где? Наталья, где все, что ты вчера собиралась готовить?
Наталья неторопливо поставила чашку на деревянный подоконник, вложила шелковую закладку между страницами и лишь после этого повернулась к мужу.
Лицо у нее было непривычно спокойным. На лбу не блестела усталая испарина, рукава домашнего кардигана не были припудрены мукой, а на губах не дрожала та виноватая, заискивающая полуулыбка, с которой она уже четыре года подряд встречала его родственников.
— В магазине, Андрей. Лежит на прилавке и ждет, когда его купят.
— Что значит — в магазине?! — взорвался он, и шея у него пошла красными пятнами. Гневными разводами они поползли к воротнику белой рубашки. — Я еще днем тебе сказал: сначала заеду за мамой, потом заберем Дарью из института, они поужинают у нас. У мамы давление, Дарье некогда стоять у плиты, у нее зачеты!
На кухню, не торопясь, вошла Валентина Павловна. Она скользнула взглядом по идеально чистой стальной мойке, где не валялась даже чайная ложка, затем по блестящим, нетронутым конфоркам индукционной плиты и так поджала губы, что вокруг рта легли резкие складки.
— Здравствуй, Наталья. Вижу, нас тут не ждали. Или в этом доме теперь принято держать родных людей на пороге, будто попрошаек возле церкви?
— Добрый вечер, Валентина Павловна, — ровно ответила Наталья. — Гостей ждут тогда, когда хозяева их приглашают. А если люди приходят сами, без предупреждения, они либо приносят ужин с собой, либо оплачивают доставку.
Дарья выглянула из-за материнского плеча и насмешливо фыркнула:
— Отлично устроились. Я весь день на ногах, думала хоть нормально поем, а тут спектакль для одного зрителя. Наташ, у тебя что, настроение скачет? Зачем эта демонстрация? Поставь хотя бы курицу в духовку, там дел-то минут на сорок.
Наталья перевела на золовку долгий, внимательный взгляд, словно впервые по-настоящему рассматривала человека перед собой.
Еще сутки назад она бы уже подскочила с кресла. Засуетилась бы, открыла морозилку, достала бы припрятанный кусок свиной вырезки, быстро нашинковала овощи, соорудила салат, одновременно включая чайник и извиняясь за беспорядок, которого в квартире никогда и не было. Еще вчера она снова решила бы, что это она виновата: не успела, не предусмотрела, не угадала чужие желания.
Но между вчерашним днем и сегодняшним вечером была ночь. И была простая тетрадь в клетку.
Началось все с самой обычной попытки свести семейный бюджет перед очередным платежом по ипотеке.