Последние полгода у Натальи деньги будто утекали сквозь пальцы. Она трудилась ведущим бухгалтером в большой логистической компании и получала ровные тридцать четыре тысячи гривен — для их небольшого города сумма вполне приличная. Андрей, работавший инженером по настройке оборудования, приносил домой двадцать четыре тысячи. В общей сложности выходило пятьдесят восемь тысяч гривен. Из них четырнадцать тысяч сразу уходили на ипотеку, еще около шести — на коммуналку, интернет и прочие обязательные мелочи по квартире.
По расчетам должно было оставаться почти сорок тысяч. Но на деле Наталья уже несколько месяцев подряд считала дни до аванса, откладывала покупку нормального осеннего пальто и по вечерам, пока никто не видел, подклеивала отставшую подошву на любимых сапогах.
Накануне вечером, когда Андрей снова возился где-то в гараже, она разложила на кухонном столе банковские выписки за три месяца. Взяла ручку, тетрадь в клетку и начала раскладывать расходы по статьям: бензин для мужа, лекарства, одежда, бытовая химия, мелочи для дома и отдельно — продукты.
Когда в графе «супермаркеты и рынок» высветилась итоговая сумма, у Натальи на несколько секунд потемнело в глазах. Двадцать семь тысяч гривен в месяц.
Сначала она решила, что неправильно настроила формулу. Потом пересчитала всё вручную. Результат не изменился. Двадцать семь тысяч. На двух взрослых людей, которые утром обычно едят бутерброды, а днем обедают на работе? Нет, так быть не могло.
Она открыла подробные чеки и стала читать позиции одну за другой: три килограмма говяжьей вырезки, пармезан, жирные сливки, охлажденная форель, орехи, сухофрукты, мешки муки высшего сорта, бесконечные пачки сливочного масла, фермерский творог, свежие ягоды среди зимы.
И тогда перед ней, как кадры старого фильма, начали всплывать воскресенья.
Вот Валентина Павловна устраивается на их диване и заботливо перекладывает в пакет две запеченные утки.
— Андрюшенька, вторую я с собой заберу, хорошо? Мне с моими коленями у плиты стоять тяжело, а разогреть в микроволновке — самое то. Наташенька молодая, ей нетрудно еще приготовить.
Вот Дарья с деланым вздохом заглядывает в морозилку.
— Ой, Наташ, это пельмени домашние? Слушай, отсыпь мне килограмма полтора. Девчонки вечером зайдут, скажу, что сама налепила. Тебе же не жалко? Вас всего двое, куда вам столько?
Вот Андрей широким жестом вытаскивает из холодильника контейнер с бужениной.
— Мам, возьми еще пирог с ягодами. Наталья завтра новый испечет, она же любит с тестом возиться.
За четыре года Валентина Павловна ни разу не принесла к чаю даже самой дешевой пачки сухого печенья. Дарья ни разу не спросила: «Наташ, сколько с меня за продукты?» Для них эта квартира давно превратилась в круглосуточное кафе с бесплатной раздачей, где Наталья одновременно была поваром, закупщиком, официанткой и посудомойкой.
А Андрей наслаждался образом идеального сына и заботливого брата, который щедро кормит родных. Только расплачивался за эту щедрость он не собой. Платила Наталья — своим временем, здоровьем, зарплатой и бесконечной усталостью.
Когда накануне она поняла, что ровно половина ее личного дохода превращается в фарш, котлеты, пироги и судочки для людей, которые за спиной называют ее «занудной» и «вечно недовольной», внутри словно оборвалась тонкая нить. Она даже не издала звука — просто лопнула, и вместе с ней исчезло прежнее терпение.
— Наталья, ты меня вообще слышишь? — резкий голос Андрея вернул ее в настоящий момент.
Муж стоял прямо перед ней, сжав пальцы в кулаки.
— Я спрашиваю: что мы сегодня будем есть?
— То, что ты сам приготовишь, — ровно сказала она и перевернула страницу книги. — Или то, что вы купите. Через дорогу, кстати, неплохая кулинария. Там котлеты примерно по пятьдесят гривен за штуку. И пюре на воде есть. Очень сытно.
— Ты издеваешься? — Валентина Павловна задохнулась от возмущения и театрально прижала ладонь к груди. — Андрей, ты только посмотри на нее! Она надо мной насмехается! Я после поликлиники, у меня сахар падает, а в доме родного сына мне куска хлеба пожалели!
— Мам, сядь, пожалуйста, — Андрей тут же бросился к матери и усадил ее на табурет. — Наталья, немедленно встань и приготовь ужин. Хватит устраивать спектакль. Перед людьми стыдно!
— Перед какими именно людьми, Андрей? Перед твоей семьей? — Наталья захлопнула книгу так резко, что сухой хлопок заставил всех вздрогнуть. Она поднялась с дивана и выпрямилась. Вдруг оказалось, что даже без каблуков она почти одного роста с мужем. — А перед собой тебе не стыдно?