По его лицу было видно всё без единого пояснения. Сначала Денис удивлённо вскинул брови, потом будто перестал дышать, а губы сами собой разомкнулись. Он несколько раз нажал на экран, перелистнул страницу, обновил приложение, словно надеялся, что цифры сейчас изменятся, а пустота на счёте окажется обычным сбоем.
— Валерия… где деньги? — выдавил он наконец.
Голос у него сорвался, превратившись в хриплый шёпот.
На их накопительном счёте почти ничего не осталось. Несколько жалких копеек, которые уже невозможно было назвать сбережениями.
— Где все наши деньги?! — взревел Денис.
Мгновенно исчезли и рассуждения о разумном бюджете, и наставительный тон, и лекции про лишние траты на подписки и кофе.
— Там же, где и веранда для твоей мамы, — спокойно произнесла Валерия.
— Ты вообще понимаешь, что натворила?!
— Прекрасно понимаю. Я сняла свою долю. Ровно ту часть, которую зарабатывала сама. До последней копейки. И добавила проценты за три года.
Она не отвела взгляда.
— Тебе я оставила то, что принадлежит тебе. Те остатки, которые ты ещё не успел отправить на очередную стройку. Можешь прямо сейчас перевести их Наталье Павловне. Ты же говорил, ей срочно нужен цемент.
— Ты не имела права! — заорал он, беспомощно размахивая руками. — Это были общие деньги! Семейные! Ты украла у меня! Я же всё в дом приносил!
— Были общими, — коротко поправила Валерия.
Голос её оставался ровным, почти будничным.
— До того момента, пока ты не решил, что мои ночные смены на складе должны закрывать ремонты твоей мамы и твои новые шины. С этого дня семейным этот бюджет быть перестал.
— Верни немедленно! Слышишь? Я в полицию пойду! — Денис рванулся к ней, но замер на середине комнаты.
Его остановил её ледяной взгляд — усталый, презрительный и окончательный.
— Иди, — усмехнулась Валерия. — Только не забудь объяснить, что счёт оформлен на меня. Мы ведь официально не женаты. Пять лет просто жили вместе и, как ты любил говорить, «не спешили портить отношения штампом». Помнишь? Наталья Павловна ещё уверяла, что ЗАГС — глупость, а свадьба — бессмысленная трата денег.
Уголок её губ дрогнул в кривой улыбке.
— Ну вот. Проверили чувства. Я взяла свои личные средства со своего личного счёта.
Она развернулась и направилась в прихожую — к той самой дорожной сумке, которую Денис за весь вечер даже не удосужился заметить.
— Ты куда собралась? — испуганно выкрикнул он и бросился следом. — Валерия! Подожди! Ты из-за какой-то веранды уходишь? Мы же всё обсудили! Мама ждёт перевод! Завтра цемент привозят! Кто грузчикам платить будет?
Валерия без суеты наклонилась, взяла сумку за ручки и поставила рядом с дверью. Потом обулась стоя, даже не присев на банкетку.
— Вот и переведи ей то, что осталось, — посоветовала она.
— Валерия, стой! — Денис попытался загородить проход.
Она спокойно обошла его, как обходят случайно поставленный посреди коридора стул.
— На пачку гвоздей, думаю, хватит. Ключи я оставила на полке возле зеркала. За свет в этом месяце заплатишь сам, квитанция лежит на кухонном столе. Если тяжело — попроси у мамы.
Валерия открыла дверь и вышла на лестничную площадку.
— Да кому ты вообще нужна с таким характером! — донеслось ей вслед. — Эгоистка!
Дверь за ней захлопнулась, разом отрезав его крики, возмущение и запоздалые требования вернуться.
Через месяц общие знакомые рассказали Валерии, что Денис съехал с квартиры. В одиночку тянуть аренду оказалось слишком дорого. Да и варить суп из косточки, как выяснилось, он совершенно не умел.
Теперь он жил у Натальи Павловны. На той самой даче с новой верандой.
Мама аккуратно выдавала ему деньги на проезд до работы и строго проверяла каждую бутылку газировки, каждый пирожок в буфете и каждую мелкую покупку.
Финансовая дисциплина наконец восторжествовала.