И в этой сделке уже фигурировал Игорь — его имя было аккуратно внесено в нужные строки.
Алексей не нашёлся, что ответить.
Марина достала из кармана телефон, открыла камеру и один за другим сфотографировала листы.
— Ты что сейчас делаешь? — резко спросил он.
— Сохраняю доказательства.
— Доказательства чего?
— Того, что это не плод моего воображения. Чтобы потом никто не рассказывал, будто я всё неправильно поняла.
Алексей шагнул к ней ближе.
— Марин, прекрати устраивать представление.
Она сразу отступила, всего на полшага, но взгляд у неё стал таким прямым и холодным, что он замер.
— Не смей подходить ко мне с таким голосом.
Алексей остановился. Плечи у него чуть просели, однако выражение лица оставалось напряжённым и упрямым.
— Я хотел сделать по-человечески.
— По-человечески для кого?
— Для всех нас.
— Нет, Лёша. Для Игоря. И для тебя — чтобы ты мог почувствовать себя замечательным отцом, расплатившись за это моим домом.
Слова попали точно в цель. Алексей побагровел, складки у глаз стали глубже, губы сжались.
— Ты даже не представляешь, что значит иметь сына и понимать, что помочь ему почти нечем.
— Зато я прекрасно понимаю другое. Помогать детям нужно тем, что принадлежит тебе самому. Своими деньгами, своим временем, своим трудом, своей собственностью. Не домом жены.
— У меня нет никакой другой собственности!
— И это не превращает мою собственность в твою.
Он нервно прошёлся по кухне, остановился у окна, постоял там пару секунд и резко обернулся.
— Игорь собирается жениться. Им надо где-то жить. Оксана к себе его с женой не пустит, ты же знаешь, у неё свои правила и свои порядки. Снимать квартиру они не хотят, да и дорого это. Молодым сейчас и так нелегко.
Марина прищурилась.
— А вот теперь всё становится ещё яснее.
— Что тебе ясно?
— Что речь вовсе не о какой-то туманной перспективе. Игорь собирается привести сюда свою невесту.
— Я такого не говорил.
— Зато именно это и имелось в виду.
Алексей отвёл глаза.
Марина тихо усмехнулась. Смех получился коротким, сухим, совершенно без радости.
— То есть план был такой: сначала убедить меня подарить ему долю, а потом поставить перед фактом, что теперь он имеет право поселиться здесь вместе с женой?
— Если у него будет доля, он действительно сможет пользоваться домом.
— Спасибо, что сказал это вслух.
Алексей осёкся.
На кухне повисла такая тишина, что стало слышно, как в холодильнике щёлкнуло реле, а потом он снова ровно загудел. Марина опустилась на край стула. Не от слабости и не от растерянности. Ей просто требовалось собрать мысли в порядок. Она не собиралась давать Алексею шанс потом заявить, что она закатила истерику и ничего не поняла.
— Кто ещё об этом знает? — спросила она.
— О чём именно?
— О твоём плане.
— Никто.
Марина посмотрела на него долгим взглядом.
— Лёша.
У него дёрнулась щека.
— Оксана знает.
— Твоя бывшая жена?
— Она мать Игоря.
— И что же она сказала?
— Что я наконец должен сделать для сына что-то действительно серьёзное.
Марина медленно кивнула.
— А сам Игорь?
— Он знает, что я рассматриваю один вариант.
— Не вариант, Лёша. Мой дом.
— Да сколько можно повторять: «мой дом», «мой дом»!
— А как мне его называть? Площадкой для чужих семейных комбинаций?
Алексей снова сел за стол. Та уверенность, с которой он встретил её вечером, испарялась прямо на глазах. Он уже не раскладывал листы, не тыкал пальцем в места для подписи, не говорил спокойным наставительным тоном. Теперь перед ней сидел человек раздражённый, сбитый с толку и всё больше злившийся оттого, что всё пошло не по его сценарию.
— Ты просто не хочешь принять моего сына, — мрачно произнёс он.
— Я принимала его много лет, — спокойно ответила Марина. — Когда он приезжал без звонка. Когда занимал комнату так, будто это само собой разумеется. Когда ставил машину во дворе где попало. Когда снова и снова втягивал тебя в свои проблемы, а ты бежал их решать. Я молчала не потому, что меня всё устраивало. Я уважала твоё отцовство. Но сегодня ты решил проверить, можно ли за это уважение забрать у меня половину дома.
— Никто у тебя ничего не забирает.
— Дарение доли — это и есть забрать. Только красиво, законно и с моей подписью. А после этого назад уже ничего не отыграешь.
Алексей вцепился пальцами в край стола.
— Можно же было оформить всё так, чтобы ты спокойно продолжала здесь жить.
— Каким образом?
— Ну… прописать какие-то условия.
— Какие условия, Лёша? В договоре дарения? Ты вообще понимаешь, что дарение доли взрослому человеку — это не жест доброй воли на бумажке, а настоящая передача собственности? Игорь станет совладельцем. Потом приведёт жену. Потом начнёт настаивать на порядке пользования. Потом вы вдвоём будете объяснять мне, что одной комнаты мне вполне достаточно.
Алексей промолчал.
Марина смотрела на него внимательно и вдруг увидела за его словами не только желание помочь сыну. Там был расчёт. Не изящный, не особенно умный, но настойчивый и вполне оформленный. Алексей уже, похоже, мысленно разложил всё по полочкам: она подпишет документы, Игорь закрепится в доме, его новая семья окажется рядом, и дом постепенно начнут называть «общим». Только это «общее» почему-то всегда означало одно: распоряжаться будут все, кроме неё.
— Игорь сегодня сюда приезжал? — спросила она.
Алексей поднял на неё глаза.
— Нет.
— Не лги.
— Не приезжал.
Марина подошла к окну и посмотрела во двор. На снегу возле калитки были следы. Они вели не только к крыльцу, но и к сараю. У Алексея обувь была крупнее, след шире. А эти отпечатки — уже, с характерным рисунком подошвы. Такие она уже видела у Игоря зимой, когда тот заезжал за инструментами.
— Он был во дворе.
Алексей молчал.
— Что он взял из сарая?
— Ничего.
Марина вышла из кухни, прошла в прихожую, натянула ботинки и накинула куртку. Алексей тут же поднялся следом.
— Ты куда собралась?
— Проверить.
— Марин, не надо сейчас начинать.
Но она уже распахнула входную дверь.
Морозный воздух сразу ударил в лицо, резкий и сухой. Марина включила фонарик на телефоне и направилась к сараю. Замок висел на месте, но дужка была защёлкнута кое-как. Она открыла дверь и посветила внутрь.
На первый взгляд всё оставалось как обычно: лопаты у стены, коробки с крепежом, старый верстак, банки с краской. Но через несколько секунд она заметила пустое место на полке. Там должна была лежать бензопила, купленная ею для расчистки участка.
Марина обернулась к Алексею, который стоял в дверях сарая.
— Где пила?
— Я дал её Игорю.
— Когда?
— Днём.
— Не спросив меня?
— Да что ты так? Она же не золотая.
— Она моя. Как и сарай. Как и всё остальное, чем ты так легко распоряжаешься.
Алексей раздражённо махнул рукой.
— Вернёт он твою пилу!
— Когда именно?
— Ну, как попользуется.
Марина закрыла сарай, аккуратно защёлкнула замок и повернулась к мужу. От холода её лицо порозовело, но голос не дрогнул.
— Сегодня же поедешь и заберёшь.
— Я не собираюсь сейчас тащиться через весь город из-за какой-то пилы.
— Тогда я позвоню Игорю сама.
— Не надо.
— Почему?
Алексей замялся.
И именно в эту секунду Марина окончательно поняла: с пилой тоже не всё так просто.
— Он её продал?
— Нет!
Ответ прозвучал слишком быстро.
Марина достала телефон и набрала номер Игоря. Тот ответил не сразу. Только после третьего гудка в трубке раздалось ленивое:
— Да?
— Игорь, это Марина. Верни бензопилу сегодня.
На другом конце повисла пауза.
— Какую ещё бензопилу?
— Ту самую, которую твой отец забрал из моего сарая без моего разрешения.
— А, эту. Она мне сейчас нужна.
— Меня это не интересует. Привози обратно.
Игорь усмехнулся.
— Тёть Марин, вы серьёзно звоните из-за старой пилы?
— Абсолютно серьёзно.
— Батя сказал, что можно взять.
— Твой отец распорядился тем, что ему не принадлежит. Поэтому привози.
— Не могу. Я уже отдал её одному человеку, он завтра собирался лес пилить.
Марина на секунду закрыла глаза, затем открыла их снова.
— Значит, сегодня забираешь у этого человека и возвращаешь мне.
— Да что вы такая жадная? Мы же почти семья.
Алексей шагнул ближе и торопливо зашептал:
— Марин, хватит уже.
Она отняла телефон от уха и посмотрела на него.
— Ты слышал?
Потом снова поднесла трубку и произнесла отчётливо:
— Игорь, если до девяти вечера пила не будет у меня, я подам заявление о самоуправстве и незаконном удержании моего имущества. Документы о покупке у меня есть. И переписку с твоим отцом я тоже сохраню, где он подтвердит, что взял её без моего согласия.
— Да бросьте вы…
— До девяти, — повторила она и завершила звонок.
Алексей стоял, открыв рот.
— Ты совсем с ума сошла? Полицию приплетать из-за бензопилы?
— Не из-за бензопилы, Лёша. Из-за вашей привычки считать моё своим.
В дом они вернулись молча.
На кухонном столе по-прежнему лежали бумаги. Марина собрала их в ровную стопку, но Алексею не отдала. Она убрала документы в свою папку и поставила её на верхнюю полку кухонного шкафа, туда, где держала счета за коммунальные услуги, договоры с мастерами и прочие важные бумаги.
— Отдай документы, — потребовал Алексей.
— Нет.
— Это мои бумаги.
— Это копии моих документов, которые ты взял без моего разрешения. Они останутся у меня.
— Я могу распечатать другие.
— Печатай. Моей подписи там всё равно не будет.
Алексей тяжело опустился на стул. Плечи у него обвисли.
— Значит, ты окончательно отказываешься?
— Разумеется.
— Даже ради меня?
Марина внимательно посмотрела на мужа. Впервые за весь вечер он произнёс это не приказным тоном, а почти жалобно. Раньше такой голос действовал на неё безотказно. Она начинала сомневаться, искать середину, думать, не слишком ли резко ответила. Но теперь перед глазами стоял договор дарения, а в ушах всё ещё звучали слова Игоря: «Мы же почти семья».
— Ради тебя я многое делала, Лёша. Но подписывать половину своего дома на твоего взрослого сына я не стану.
— Он мне не чужой.
— А на мне не лежит обязанность обеспечивать его жильём.
— Я думал, ты добрее.
Марина коротко усмехнулась и подошла к раковине. Вымыла руки, взяла полотенце, тщательно вытерла пальцы и только потом обернулась.
— Удобное слово. Очень удобное. Добрая — значит отдаёт. Недобрая — значит смеет считать своё своим. Я больше не собираюсь играть по этим правилам.
Алексей посмотрел на неё исподлобья.
— Ты стала другой.
— Нет. Просто ты перешёл границу, за которой я уже не могу молчать.
Около восьми вечера во двор въехала машина Игоря. Марина услышала звук двигателя и вышла в прихожую. Алексей тоже поднялся, но она остановила его одним взглядом.
— Я выйду сама.
— Он мой сын.
— А бензопила моя.
Игорь стоял у калитки, держа инструмент в руках. В машине рядом сидела девушка — его невеста Дарья. Марина видела её всего пару раз: симпатичная, быстрая в движениях, с резким оценивающим взглядом, будто она заранее решала, кто перед ней и насколько тот ей полезен.
— Вот, забирайте, — Игорь протянул бензопилу так, словно возвращал надоевшую игрушку. — Спектакль устроили на ровном месте.
Марина взяла инструмент и внимательно его осмотрела. На корпусе появились свежие царапины, цепь была грязной, в пазах набилась сырая древесная пыль.
— Чек за обслуживание принесёшь завтра.